Bien[7], я пойду навстречу вашим пожеланиям».
Но сейчас взгляд Эркюля Пуаро был серьезным и даже слегка печальным.
Преподобный Стивен Бэббингтон, пастор лумутского прихода, подошел к леди Мэри и мистеру Саттерсвейту.
Это был мужчина лет шестидесяти, с поблекшими добрыми глазами и обезоруживающе застенчивыми манерами.
– Нам очень повезло, что сэр Чарлз обосновался здесь, – обратился он к мистеру Саттерсвейту. – О таком щедром и великодушном соседе можно только мечтать.
Уверен, что леди Мэри со мной согласна.
Леди Мэри улыбнулась:
– Сэр Чарлз мне очень нравится.
Слава не испортила его.
Во многих отношениях он все еще ребенок.
Подошла горничная, неся поднос с коктейлями, и мистер Саттерсвейт подумал, как неисчерпаем в женщинах материнский инстинкт.
Но поскольку сам принадлежал к викторианскому поколению, одобрял эту черту.
– Выпей коктейль, мама! – Эгг подбежала к ним с бокалом в руке. – Но только один!
– Спасибо, дорогая, – кротко отозвалась леди Мэри.
– Думаю, – промолвил мистер Бэббингтон, – жена не будет возражать, если и я попробую один коктейль. – И он засмеялся добродушным пасторским смехом.
Мистер Саттерсвейт бросил взгляд на миссис Бэббингтон, что-то внушающую сэру Чарлзу о пользе навоза.
У нее красивые глаза, подумал он.
Миссис Бэббингтон – крупная, не слишком опрятная дама – казалась весьма энергичной и свободной от мелочных условностей.
Как говорил Чарлз Картрайт, приятная женщина.
Леди Мэри слегка склонилась к мистеру Саттерсвейту: – Скажите, кто та молодая женщина в зеленом платье, с которой вы разговаривали, когда мы вошли?
– Драматург – Энтони Астор.
– Неужели?
Такая анемичная особа… – Леди Мэри осеклась. – Нехорошо так говорить, но она выглядит точь-в-точь как неумелая гувернантка.
Описание настолько подходило к мисс Уиллс, что мистер Саттерсвейт рассмеялся.
Мистер Бэббингтон устремил на леди-драматурга добродушные близорукие глаза и, сделав глоток, закашлялся.
Не привык к коктейлям, подумал мистер Саттерсвейт. Вероятно, они воплощают для него современность, с которой приходится мириться.
– Это вон та леди? – Мистер Бэббингтон мужественно сделал еще один глоток и поднес руки к горлу. – Господи!..
– Оливер, – послышался звонкий голос Эгг Литтон-Гор, – ты настоящий хитрый Шейлок![8]
«Ну конечно! – сообразил мистер Саттерсвейт. – Он не иностранец, а еврей».
Они выглядели подходящей парой.
Оба молодые, привлекательные и уже из-за чего-то ссорятся – это хороший признак… В следующее мгновение его внимание отвлек какой-то звук.
Мистер Бэббингтон поднялся со стула, раскачиваясь в разные стороны.
Его лицо конвульсивно подергивалось.
Леди Мэри тоже встала и с беспокойством протянула к нему руку.
– Смотрите! – воскликнула Эгг. – Мистеру Бэббингтону плохо!
Сэр Бартоломью Стрейндж быстро подошел к пастору и подвел его к кушетке у стены.
Остальные столпились вокруг, не зная, чем помочь…
Через две минуты Стрейндж выпрямился и покачал головой.
– Сожалею, – без обиняков заявил он, – но мистер Бэббингтон умер.
Глава 3 Сэр Чарлз сомневается
– Зайдите на минуту сюда, Саттерсвейт, – просунул в дверь голову сэр Чарлз.
Прошло полтора часа.
Суматоха улеглась.
Леди Мэри увела из комнаты плачущую миссис Бэббингтон и отправилась с ней в пасторский дом.
Мисс Милрей названивала по телефону.
Прибыл местный врач и взял инициативу в свои руки.
Быстро пообедав, гости, не сговариваясь, разошлись по комнатам.
Мистер Саттерсвейт собирался последовать их примеру, когда сэр Чарлз позвал его в комнату-«каюту», где умер пастор.
Мистер Саттерсвейт вошел в комнату, справившись с легкой дрожью.
Он был достаточно стар, чтобы бояться зрелища смерти.