Почему бы вам не присесть, мисс Литтон-Гор?
Извините, что я не встаю, – мои ноги не действуют уже много лет.
Я не жалуюсь – такова Божья воля. В конце концов, привыкнуть можно ко всему.
Возможно, вы хотите перекусить после поездки?
Сэр Чарлз и Эгг дружно ответили «нет», но миссис Милрей не обратила на них внимания.
Она хлопнула в ладоши на восточный лад, и служанка принесла чай с печеньем.
За чаем сэр Чарлз перешел к цели визита:
– Наверное, вы слышали, миссис Милрей, о трагической кончине мистера Бэббингтона, который ранее был здешним викарием?
Женщина энергично кивнула:
– Да, конечно.
Я читала в газете об эксгумации.
Не представляю, кто мог отравить его.
Такой приятный человек – здесь все любили и его, и его жену, и их деток.
– Действительно, загадочная история, – отозвался сэр Чарлз. – Мы рассчитывали, что вы сможете пролить хоть какой-то свет на эту тайну.
– Я?
Но я не видела Бэббингтонов… дайте подумать… должно быть, более пятнадцати лет.
– Знаю, но некоторые из нас думают, что объяснение может скрываться в его прошлом.
– Если так, то я о нем понятия не имею.
Они жили тихо и скромно – очень нуждались, бедняги, имея столько детей.
Миссис Милрей охотно предавалась воспоминаниям, но в них не содержалось ничего способного приподнять завесу над проблемой, которую им предстояло решить.
Сэр Чарлз показал ей увеличенный снимок Дейкрсов, раннюю фотографию Энджелы Сатклифф и газетную вырезку с весьма нечетким изображением мисс Уиллс.
Миссис Милрей с интересом их рассмотрела, но никого не узнала.
– Нет, я не помню этих людей. Конечно, это было давно, но ведь деревня у нас маленькая – приезжают и уезжают редко.
Дочери доктора Эгнью повыходили замуж и разбежались кто куда, а нынешний доктор холост – работает с молодым партнером.
Старые мисс Кейли – в церкви они занимали отдельную скамью – умерли много лет назад.
Ричардсон тоже умер, а его жена уехала в Уэльс.
Ну и, конечно, кое-кто еще уехал, но в общем перемены у нас редки.
Думаю, Вайолет может рассказать вам не меньше, чем я.
Девочкой она часто бывала в доме викария.
Сэр Чарлз попытался представить себе мисс Милрей девочкой и потерпел неудачу.
Он спросил миссис Милрей, не припоминает ли она кого-нибудь по фамилии Рашбриджер, но это имя ничего ей не говорило.
Наконец они откланялись.
Следующим их шагом был скудный ленч в лавке булочника.
Сэр Чарлз предпочел бы закусить в другом месте, но Эгг справедливо указала, что здесь они могут послушать местные сплетни.
– Яйца вкрутую и ячменные лепешки вам не повредят, – строго заметила она. – Мужчины так капризны в том, что касается еды.
– На меня яйца всегда действовали угнетающе, – вздохнул сэр Чарлз.
Женщина, которая обслуживала их, оказалась достаточно общительной.
Она также читала об эксгумации и была возбуждена тем, что такое случилось с их «старым викарием».
– Тогда я была ребенком, но хорошо его помню.
Тем не менее она мало что смогла поведать о мистере Бэббингтоне.
После ленча они отправились в церковь, где просмотрели записи рождений, бракосочетаний и смертей, но и тут не обнаружили ничего существенного.
Выйдя на кладбище, Эгг стала читать надписи на надгробиях.
– Какие странные имена! – промолвила она. – Здесь покоится целое семейство Стейвпенни, а здесь – Мэри Энн Стиклпат.
– Все эти фамилии куда менее странные, чем моя, – пробормотал сэр Чарлз.
– Картрайт?
Не вижу в ней ничего странного.
– Это мой актерский псевдоним, который я потом узаконил.
– А ваша настоящая фамилия?
– Не могу ее назвать.
Это моя позорная тайна.