– Хорошо, – откликнулся он. – Я доставлю тебе это удовольствие, Чарлз, но держу с тобой пари на десять фунтов против одного, что там нет ничего, кроме доброго старого джина и вермута.
– Идет, – согласился сэр Чарлз и добавил с печальной улыбкой: – Знаешь, Толли, ты отчасти ответствен за полет моей фантазии.
– Я?
– Да, с твоими утренними разговорами о преступлении.
Ты сказал, что этот человек, Эркюль Пуаро, похож на буревестника, что преступление повсюду следует за ним.
И действительно, как только он прибыл, у нас произошла подозрительно внезапная смерть.
Естественно, мои мысли сразу же устремились к убийству.
– Интересно… – начал мистер Саттерсвейт и тут же умолк.
– Да, – кивнул сэр Чарлз. – Мне это тоже пришло в голову.
Как ты считаешь, Толли, мы можем спросить его, что он об этом думает?
Я имею в виду, будет ли это этично?
– Вопрос по существу, – пробормотал мистер Саттерсвейт.
– Я знаком с медицинской этикой, но будь я проклят, если знаю что-то об этике детективной.
– Нельзя просить петь профессионального певца, – заметил мистер Саттерсвейт. – Вопрос в том, можно ли просить профессионального детектива о расследовании.
– Всего лишь о мнении, – поправил сэр Чарлз.
В дверь негромко постучали, и в проеме возникло лицо Эркюля Пуаро с виноватым выражением.
– Входите, приятель! – воскликнул сэр Чарлз. – Мы как раз говорили о вас.
– Я боялся, что помешаю.
– Вовсе нет.
Хотите выпить?
– Нет, благодарю вас.
Я редко пью виски.
Другое дело – стакан сиропа.
Но сироп не входил в перечень жидкостей, которые сэр Чарлз считал пригодными для питья.
Усадив гостя, актер перешел прямо к делу:
– Я не намерен ходить вокруг да около.
Мы говорили о вас, мсье Пуаро, и… и о том, что произошло сегодня вечером.
Вам не кажется, что тут что-то не так?
Брови Пуаро приподнялись.
– Не так?
Что вы имеете в виду?
– Мой друг вбил себе в голову мысль, что старого Бэббингтона убили, – объяснил Бартоломью Стрейндж.
– А вы так не думаете?
– Мы бы хотели знать, что думаете вы.
– Конечно, ему стало плохо очень неожиданно, – задумчиво промолвил Пуаро.
– Вот именно.
Мистер Саттерсвейт поведал о теории самоубийства и о своем предложении проанализировать содержимое стакана.
Пуаро одобрительно кивнул:
– Это в любом случае не причинит вреда.
Как знатоку человеческой натуры, мне кажется в высшей степени невероятным, чтобы кто-то мог расправиться с очаровательным и безобидным старым джентльменом.
Еще менее правдоподобной представляется мне версия самоубийства.
Как бы то ни было, стакан должен нам что-то сообщить.
– И каков, по-вашему, будет результат анализа?
Пуаро пожал плечами:
– Я могу лишь догадываться.
В данном случае моя догадка состоит в том, что в стакане обнаружат только остатки превосходного сухого мартини. – Он отвесил поклон сэру Чарлзу. – Отравить человека с помощью одного из многих коктейлей, стоящих на подносе, очень нелегко.
А если бы старый священник решил покончить с собой, он едва ли сделал бы это в гостях.
Такой поступок был бы крайне неделикатным по отношению к другим, а мистер Бэббингтон показался мне очень деликатным человеком. – Пуаро сделал паузу. – Вот мое мнение.
Последовало молчание.
Затем сэр Чарлз глубоко вздохнул, открыл одно из окон и выглянул наружу.