– Черт бы вас побрал! – процедил он сквозь зубы.
За всю актерскую карьеру сэр Чарлз ни разу не произнес реплики, в которой звучала такая неприкрытая злоба.
Потом он повернулся и вышел из комнаты.
Мистер Саттерсвейт вскочил со стула, но Пуаро покачал головой, все еще поглаживая плечи плачущей девушки.
– Он сбежит! – воскликнул мистер Саттерсвейт.
– Нет, он только выберет способ ухода со сцены.
Медленный, на глазах у всего мира, или моментальный.
Дверь неожиданно вновь открылась, и в комнату вошел Оливер Мэндерс.
С его лица исчезла обычная усмешка.
Теперь оно было бледным и печальным.
Пуаро склонился над девушкой.
– Смотрите, мадемуазель, – мягко произнес он. – Пришел друг, который отвезет вас домой.
Эгг поднялась, посмотрела на Оливера и неуверенно шагнула к нему.
– Оливер… отведи меня к маме…
Он обнял ее и повел к двери.
– Да, дорогая.
Пошли.
Ноги Эгг так дрожали, что она едва могла идти.
С двух сторон ее поддерживали Оливер и мистер Саттерсвейт.
У самой двери она взяла себя в руки и вскинула голову.
– Со мной все в порядке.
По знаку Пуаро Оливер Мэндерс вернулся в комнату.
– Будьте добры к ней, – попросил Пуаро.
– Конечно, сэр.
Она – все, что дорого мне в этом мире.
Любовь к ней сделала меня озлобленным и циничным.
Но теперь я стал другим.
Я готов прийти ей на помощь.
И может быть, когда-нибудь…
– Думаю, так и будет, – отозвался Пуаро. – По-моему, мадемуазель начинала любить вас, когда этот человек появился и ослепил ее.
Преклонение перед знаменитостями опасно для молодых девушек.
Но когда-нибудь Эгг влюбится в настоящего друга и построит свое счастье на скале.
Он ласково смотрел вслед молодому человеку.
Мистер Саттерсвейт вскоре вернулся.
– Вы были великолепны, мсье Пуаро! – воскликнул он.
Пуаро напустил на себя скромный вид.
– Пустяки.
Это была трагедия в трех актах, и теперь занавес опустился.
– Прошу прощения… – начал мистер Саттерсвейт.
– Вам что-то неясно?
– Есть одна мелочь, которую я хотел бы знать.
– Тогда спрашивайте.
– Почему вы иногда говорите по-английски безупречно, а иногда нет?
Пуаро рассмеялся:
– Это я могу объяснить.
Безусловно, я владею английским языком достаточно хорошо.
Но, друг мой, ломаный английский имеет свои преимущества – он побуждает людей презирать вас.
«Иностранец! – думают они. – Даже говорить по-английски толком не умеет».
Моя политика – не пугать людей, а пробуждать в них чувство превосходства.
При этом я постоянно хвастаюсь.