Я истосковалась по дому, Джем, хочу снова дышать речным воздухом и ступать по родной земле.
– Ну и отправляйся. Повернись ко мне спиной и иди – прямо сейчас.
Через десять миль будет дорога, которая приведет тебя к Бодмину, от Бодмина к Труро, а там уж и Хелстон.
Найдешь в Хелстоне своих друзей, поживешь с ними, пока не будет готова твоя ферма.
– Ты сегодня очень груб и жесток.
– Я и со своими лошадьми груб, когда они упрямятся и не слушаются, но это не означает, что я их меньше люблю.
– Да ты никогда в жизни никого не любил, – сказала Мэри.
– А много ли я знал любви на своем веку? – ответил он резко.
Обойдя телегу, он ногой вышиб камень из-под колеса.
– Что это ты делаешь? – спросила Мэри.
– Уже полдень, и мне пора в путь.
И так я долго здесь прохлаждался, – – бросил он. – Была б ты мужчиной, я предложил бы тебе поехать со мной. Мы сели бы рядом на облучок, ты засунула бы руки в карманы, и мы бы были вместе, пока тебе не надоело бы.
– Я бы и поехала, когда б ты повез меня на юг, – отвечала она.
– Да, но я-то еду на север. И ты не мужчина. Ты всего лишь женщина. И только намучилась бы, кабы поехала со мной.
Посторонись-ка, Мэри, да перестань скручивать вожжи.
Я уезжаю.
Прощай!
Тут он взял ее за подбородок и поцеловал, и она увидела, что он смеется.
– Когда ты станешь старой девой в своем Хелфорде и будешь носить митенки, то вспомни, как я тебя целовал. И будешь помнить до конца своих дней.
"Он воровал лошадей, – скажешь ты, – и ничуть не интересовался женщинами. Но кабы не моя гордость, я была бы сейчас с ним".
Он забрался на телегу и сверху поглядывал на нее, помахивая кнутом и позевывая.
– До ночи покрою миль пятьдесят, – произнес он лениво. – Потом залягу в палатке на обочине дороги и буду дрыхнуть без задних ног.
Разожгу костер и поджарю себе кусок бекона.
А ты будешь думать обо мне или нет?
Не слушая его, Мэри, сжав руки, смотрела на юг. Она мучительно колебалась.
За этими холмами суровые пустоши переходили в пастбища, а пастбища – в долины и реки.
Там у мирно струящейся воды ее ожидал покой Хелфорда.
– Это вовсе не гордость, – произнесла она наконец, – ты знаешь, что не гордость. Я тоскую по дому и по всему, что утратила.
Он ничего не ответил, но взялся за вожжи и прикрикнул на коня.
– Подожди, – сказала Мэри. – Подожди, придержи его и подай мне руку.
Джем отложил кнут, наклонился к девушке и помог ей сесть рядом с собой.
– Ну, что теперь? – спросил он. – Куда ты хочешь, чтобы я повез тебя?
Ты ведь сидишь спиной к Хелфорду, ты это знаешь?
– Знаю, – ответила она.
– Если поедешь со мной, у тебя будет нелегкая жизнь, а порой – ох, какая суровая, Мэри! Ни постоянного жилья, ни покоя, ни уюта.
Мужчины – скверные компаньоны. Особенно когда они не в духе. А я, видит Бог, хуже всех.
Вот что тебя ожидает вместо спокойной жизни на ферме, которой ты так жаждешь.
– Я готова рискнуть, Джем. И попробую вынести твой дурной нрав.
– Ты любишь меня, Мэри?
– Кажется, да, Джем.
– Больше, чем Хелфорд?
– Этого я не знаю.
– Почему же в таком случае ты села со мной?
– Потому что хочу, потому что не могу иначе, потому что отныне и навек мое место рядом с тобой, – ответила Мэри.
Тут он радостно рассмеялся, взял ее руку и вручил ей вожжи. И, уж больше не оглядываясь назад, она стала править на Теймар.