Отчаяние охватило Мэри.
Если бы найти какое-нибудь ружье или нож, ей, возможно, удалось бы ранить или хотя бы обезоружить дядю и дать шанс несчастному выбраться из бара.
О том, что рискует сама, Мэри не думала. Все равно, так или иначе, ее обнаружат. И что толку сидеть, съежившись в пустой гостиной.
Обморок был сущим пустяком, и сейчас она уже презирала себя за слабость.
Поднявшись с пола, Мэри взялась за ручку двери и тихонько приоткрыла ее.
В холле стояла полная тишина, только тикали часы. Света в дальнем конце коридора не было, дверь в бар, должно быть, закрыли.
Возможно, именно в эту минуту незнакомец боролся за свою жизнь; придавленный к полу, он изо всех сил пытался вырваться из лапищ Джосса Мерлина.
Однако из бара не доносилось ни звука. Что бы там ни творилось, все делалось безмолвно.
Мэри уже собралась выйти в холл и прокрасться мимо лестницы в дальний конец коридора, как вдруг наверху довольно явственно скрипнула половица.
Девушка остановилась и прислушалась: полнейшая тишина и опять скрип; над ее головой кто-то осторожно ходил.
Тетя Пейшнс спала в другом крыле, разносчик Гарри ускакал на лошади минут десять назад.
Дядя, она знала, оставался в баре с незнакомцем. Никто не поднимался по лестнице с тех пор, как она спустилась.
Вот опять скрипнула половица, тихие шаги послышались снова.
В пустой комнате на втором этаже кто-то был.
У Мэри вновь отчаянно заколотилось сердце и перехватило дыхание.
Человек прятался наверху несколько часов.
Каким-то образом проникнув в дом еще в начале вечера, затаившись, он слышал, как она отправилась спать.
Если бы он поднялся позже, она услышала бы его шаги на лестнице.
Скорей всего, как и она, он наблюдал из окна за прибытием повозок и видел, как маленький придурок с криками мчался по дороге к Дозмери.
Всего лишь тонкая перегородка разделяла их, и он слышал каждое ее движение, как она повалилась на постель, а позже оделась и открыла дверь.
Стало быть, он не хотел быть обнаруженным, иначе вышел бы в коридор вслед за ней. Будь он одним из посетителей бара, он наверняка заговорил бы с ней и поинтересовался, что она тут делает.
Кто же впустил его?
Когда он проник в комнату?
Значит, он прятался там, чтобы его не увидели контрабандисты.
Значит, он не один из них, а дядин враг.
Шаги прекратились, и, хотя Мэри прислушивалась, затаив дыхание, больше не раздалось ни звука.
Но она твердо знала, что не ошиблась.
Кто-то, может быть союзник, прятался в комнате для гостей рядом с ее спальней и мог помочь ей спасти незнакомца в баре.
Мэри уже поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы, когда полоска света вдруг снова возникла в дальнем конце коридора и она услышала, как дверь бара отворилась.
Дядя вышел в холл.
Девушка поняла, что не успеет подняться по лестнице до того, как он повернет за угол. Поэтому она быстро вернулась в гостиную и притаилась там, придерживая дверь рукой.
В темноте холла он не должен заметить, что дверь не заперта на задвижку.
Дрожа от волнения и страха, Мэри услышала, как трактирщик прошел через холл, поднялся по лестнице и остановился у двери комнаты для гостей. Чуть-чуть подождав, словно прислушиваясь, он дважды еле слышно постучал в дверь.
Снова скрипнула половица, кто-то прошел по комнате наверху и открыл дверь.
Сердце Мэри вновь упало, ее снова охватило отчаяние.
Это был не дядин враг.
Вероятно, Джосс Мерлин сам впустил его рано вечером, когда она и тетушка Пейшнс готовили бар для приема гостей. И все это время он ожидал, пока все разойдутся.
Это был кто-то из близких друзей хозяина, не желавший впутываться в его дела и быть узнанным даже женой трактирщика.
Дядя именно поэтому и отослал разносчика.
Он не хотел, чтобы тот видел его друга.
Мэри благодарила Бога, что не поднялась наверх и не постучалась в ту дверь.
А вдруг они зайдут в ее комнату, чтобы посмотреть, спит ли она?
Мэри с ужасом представила, что произойдет, если ее отсутствие обнаружат.
Она взглянула на окно в гостиной – оно было закрыто и зарешечено, путь к бегству отрезан.
Вот они спустились по лестнице, на мгновение остановились за дверью гостиной.
Мэри с испугом подумала, что они собираются войти.
Мужчины находились так близко, что сквозь щель в двери можно было коснуться плеча дяди.
Он тихо заговорил, и его шепот прозвучал прямо у нее над ухом.
– Это уж как вы скажете. Тут уж вам решать, не мне.
Либо я сам это сделаю, либо мы вместе.