– Да заткнись ты! – завопил он. – Я еще не просил твоих советов, не нужны мне они и теперь.
Я сам знаю, что мне делать, без твоего овечьего блеяния.
А ты, Гарри, тоже, видать, спасовал.
Готов бежать, поджав хвост. И все потому, что кучка церковных крыс и крикунов-проповедников именем Христа требует твоей крови?
А есть у них какие-нибудь доказательства против нас, скажи-ка?
Или восстала твоя, до сих пор трусливая, совесть?
– Какая там к черту совесть, Джосс, – обычный здравый смысл.
Климат в этом краю стал вредным для меня, и я хочу убраться отсюда, пока не поздно.
А что до доказательств, так ты сам знаешь, что в последние месяцы мы не раз ходили по краю пропасти.
И я всегда поддерживал тебя.
И сегодня пришел предупредить, рискуя головой.
Я не виню тебя, Джосс, но ведь это из-за твоей чертовой дурости мы попали в эту кашу.
Ты напоил нас до обалдения и увлек за собой. Затея была безумной, без всякого плана.
Был лишь один шанс из тысячи, и сперва нам везло.
Но все были пьяны вдрызг и потеряли голову. Побросали вещи, оставили кучу следов на берегу.
Чья тут вина?
Конечно, твоя.
Ухмыляясь потрескавшимися губами, он стукнул кулаком по столу и вплотную придвинул свое наглое желтое лицо к трактирщику.
Джосс Мерлин некоторое время молча рассматривал его, а когда заговорил, голос его звучал тихо и угрожающе.
– Значит, ты обвиняешь меня, Гарри? – спросил он. – Стоило удаче отвернуться, как ты, уподобившись этим подлым тварям, начал шипеть и извиваться, как гад ползучий.
А тебе ведь от меня немало перепало.
Заграбастал столько золота, сколько никогда и не видывал. Жил все эти месяцы, как принц, вместо того чтобы торчать в шахте, где тебе и место.
А что, если б мы не потеряли голову той ночью и вовремя убрались до рассвета, как бывало сотни раз?
Ты продолжал бы подлизываться ко мне, чтобы набивать свои карманы.
Вилял бы передо мной хвостом вместе с остальными занюханными дворняжками, выпрашивая подачки и называя меня Всемогущим, как самого Бога. Сапоги бы мне лизал и валялся передо мною в пыли.
Беги же, коли хочешь, беги к берегу Теймара, поджав хвост, и – будь ты проклят!
Я один приму вызов судьбы.
Разносчик выдавил из себя смешок и пожал плечами.
– Можем ведь поговорить и не хватая друг друга за горло.
Я вовсе не иду против тебя, я все еще на твоей стороне.
В сочельник мы все напились до сумасшествия, это точно. Давай забудем об этом. Что сделано, то сделано.
Компания наша распалась, и нам нечего с ними считаться.
Они слишком напуганы, чтобы причинить нам неприятности.
Остаются двое, Джосс: ты да я.
В этом деле мы были связаны крепче всех, уж я-то это знаю, и чем больше мы поможем друг другу, тем лучше для нас обоих.
Для того-то я и пришел. Надо все обсудить, решить, как действовать.
Он рассмеялся, обнажив рыхлые десны, и принялся выбивать по столу дробь своими толстыми коротенькими и грязными пальцами.
Спокойно наблюдая за ним, трактирщик снова потянулся к своей трубке.
– Куда это ты гнешь, Гарри? – спросил он, облокотясь на стол и набивая трубку.
Разносчик поцыкал зубом и ухмыльнулся.
– Да никуда я не гну, – отвечал он. – Хочу только облегчить наше положение.
Нам надо удирать, это ясно – иначе болтаться нам на веревке.
Но ведь вот какое дело, Джосс, мне не улыбается отвалить с пустыми руками.
Пару дней назад мы спрятали в той комнате кучу добра с берега, так?
По праву они принадлежат всем, кто работал там в сочельник.
Но кроме тебя и меня, претендентов-то не осталось.
Я не говорю, что там какие-то несметные богатства. По большей части наверняка барахло. Но почему бы не захватить с собой что-то, что сгодится в Девоне?
Трактирщик выпустил облако дыма ему в лицо.
– Так, значит, ты явился в "Ямайку" не только из-за моей приятной улыбки? – произнес он. – А я-то думал, ты любишь меня и хотел дружески пожать мою руку.
Разносчик снова ухмыльнулся и поерзал на стуле.