– Ладно уж, ведь мы друзья?
Будем говорить прямо.
Вещи там, и, чтобы перенести их, нужна пара мужиков.
Женщинам это не под силу.
Почему бы нам не столковаться и не покончить с этим?
Трактирщик задумчиво попыхивал трубкой.
– Нынче у тебя полно идей, все одно что затейливых безделушек на твоем лотке, друг мой.
А что, как вещей там вовсе нет?
Что, если я от них уже избавился?
Ведь я прохлаждался здесь два дня, знаешь ли, а мимо моих дверей все время проезжают кареты.
Что тогда, сынок?
Улыбка сползла с физиономии разносчика, и он решительно выпятил челюсть.
– Что за шутки, Джосс? – окрысился он. – Ты что, ведешь здесь, в "Ямайке", двойную игру?
Коли так, то скоро поймешь, что прогадал.
Ты, видать, что-то утаивал от нас. Я не раз замечал, что что-то не так, когда мы возили груз. Ты бывал уж как-то больно молчалив.
Ты, Джосс Мерлин, неплохо наживался на этом деле, очень даже неплохо, как считали некоторые из нас, – те, кто рисковал больше всего. А барыш-то наш был не так уж велик.
И мы ведь тебя ни о чем не спрашивали.
Так ты что, Джосс Мерлин, действуешь по чьей-то указке?
В мгновение ока трактирщик набросился на него и ударил кулаком в подбородок. Разносчик упал навзничь. Стул, на котором он сидел, с грохотом повалился на каменный пол.
Гарри быстро оправился и поднялся на колени, но трактирщик тут же приставил дуло ружья к его горлу, грозно возвышаясь над ним.
– Одно движение – и ты мертв, – тихо произнес он.
Разносчик снизу глядел на своего противника. Его злобные маленькие глазки были полузакрыты, одутловатое лицо пожелтело еще больше.
Он прерывисто дышал.
Как только началась схватка, тетя Пейшнс в испуге прижалась к стене, тщетно пытаясь поймать взгляд племянницы.
Мэри внимательно наблюдала за дядей, стараясь понять, что он задумал.
Опустив ружье, он пнул разносчика ногой.
– Вот теперь мы с тобой можем поговорить толком, – сказал Джосс.
Держа ружье в руке, он вновь склонился над столом. Разносчик оставался на полу.
– Я в этой игре главный. Был им и останусь, – медленно проговорил трактирщик. – Еще три года назад, когда мы перевозили грузы с маленьких двенадцатитонных люгеров до порта Пэдстоу и почитали за удачу, если нам перепадало по семь с половиной пенсов, я разработал весь план.
И добился своего – дело это стало самым крупным в округе, от Хартленда до Хейла.
Это я-то исполняю чьи-то приказы?
О Боже, хотел бы я видеть человека, который решился бы помыкать мной.
Ладно, с этим – все. Мы свое отъездили, игра окончена.
А ты явился сюда сегодня вовсе не предупредить меня, а посмотреть, что можно урвать после разгрома.
Двери были заперты, ставни закрыты. Тут твоя подлая душонка и возрадовалась.
Попробовал влезть через окно – ведь ты знал, что засов на ставнях плохо закреплен и его легко сорвать.
Ты и не думал найти меня здесь.
Ожидал, что застанешь только Пейшнс или Мэри, а припугнуть их ничего не стоит. Ты ведь помнил, что на стене всегда висит ружье?
А потом – к дьяволу хозяина "Ямайки".
Ты – жалкая крыса, Гарри; воображаешь, что я не прочел всего этого в твоих глазах, когда распахнул ставни и увидал в окне твою харю?
Думаешь, я не слыхал, как ты поперхнулся от неожиданности, а потом трусливо заулыбался?
Разносчик провел языком по губам и судорожно глотнул.
Он опасливо посмотрел на неподвижно стоявшую у камина Мэри. Кося круглым, как бусина, глазом, словно загнанная в угол крыса, он пытался угадать, не столковалась ли она со своим родственничком против него.
Но девушка молчала и ждала, что скажет дядя.
– Очень хорошо, – произнес Джосс, – мы заключим сделку; между мной и тобой, как ты предложил.
Условия будут самые выгодные.
В конце концов я передумал, мой верный друг. С твоей помощью мы уедем в Девон.
Здесь и вправду есть вещи, которые стоит взять с собой, – спасибо, что ты предусмотрел это, – а одному погрузить их не под силу.
Завтра воскресенье, благословенный Господом день отдыха.
И пусть разобьется хоть пятьдесят кораблей – благочестивые жители здешних мест не поднимутся с колен от молитв.