Шторы в домах будут спущены. С постными лицами они выслушают проповедь и вознесут молитвы за упокой души погибших от руки дьявола, но никто не отправится на охоту за ним в святой день.
У нас в запасе двадцать четыре часа, Гарри, мой мальчик. А завтра к ночи, после того как ты погнешь спину, засыпая торфом и турнепсом мое имущество на телеге и расцелуешь на прощание меня, Пейшнс и, может быть, Мэри, ты сможешь встать на колени и поблагодарить Джосса Мерлина за то, что он отпустил тебя с миром и позволил распоряжаться своей жизнью, вместо того чтобы всадить пулю в твое черное сердце и столкнуть труп в канаву, где бы ты валялся, скрючившись и поджав под себя обрубок хвоста. Как раз там тебе место.
Вновь подняв ружье, он приставил холодное дуло к горлу разносчика.
Тот, закатив от страха глаза, захныкал.
Джосс рассмеялся.
– Да ты ведь и сам неплохой стрелок, Гарри, – продолжал он. – Не в это ли место ты пустил пулю Неду Сэнто в ту ночь?
Так пробил ему глотку, что кровь со свистом хлестала из нее.
Он был добрым малым, этот Нед. Любил, правда, язык распускать.
Ведь ты сюда ему попал?
Он еще сильнее прижал дуло к горлу разносчика.
– Если я сейчас по ошибке спущу курок, Гарри, твоя глотка тоже прочистится, как у бедняги Неда.
Ты ведь не хочешь, чтобы я так ошибся, а, Гарри?
Разносчик не мог говорить.
Словно прилипнув к полу, он в ужасе вращал глазами.
Трактирщик отвел дуло в сторону, наклонился и рывком поднял разносчика на ноги.
– Ну что ж, пошли, – сказал он. – Думаешь, я буду валандаться с тобой тут всю ночь?
Пошутили – и будет. Шутка хороша в меру, а потом приедается.
Открой кухонную дверь, поверни направо и шагай по коридору прямо, пока не велю остановиться.
Через бар тебе не убежать, все двери и окна крепко заперты.
А у тебя небось руки так и чешутся пощупать вещички, привезенные с берега.
Вот и проведешь с ними всю ночь в кладовке.
Пейшнс, дорогая, знаешь ли, по-моему, мы впервые привечаем гостя в "Ямайке".
Мэри я не считаю, она здесь своя.
Он довольно рассмеялся. Настроение его резко изменилось. Ткнув разносчика прикладом в спину, он вывел его из кухни и по темному коридору препроводил в кладовую.
Дверь, которую недавно сквайр Бассет и его слуга взломали столь бесцеремонно, была укреплена новыми планками и перекладиной и стала еще прочнее.
Джосс Мерлин бездельничал не всю неделю.
Замкнув дверь кладовой на ключ, трактирщик с прощальным напутствием своему приятелю не накормить собой крыс, которых и без того прибавилось, вернулся на кухню, хохоча во все горло.
– Я так и думал, что Гарри скиснет, – заявил он. – По его глазам видел, задолго до этой заварухи.
Пока тебе везет в игре, он на твоей стороне, но стоит удаче отвернуться, он тут же укусит за руку.
Он весь позеленел от зависти, насквозь прогнил.
Они все мне завидуют.
Знают, что у меня есть мозги, и ненавидят за это.
Чего это ты так уставилась на меня, Мэри?
Лучше кончай поскорей с ужином и ступай спать.
Завтра ночью тебе предстоит отправиться в долгий путь, и сразу же предупреждаю вас обеих: он будет нелегким.
Мэри смотрела на него через стол.
В том, что она не поедет с ним, она не сомневалась ни секунды. Он мог думать все, что ему заблагорассудится.
Несмотря на перенапряжение и усталость от всего, что ей пришлось вынести, голова ее была полна планов.
Во что бы то ни стало ей нужно выбраться отсюда до завтрашней ночи и попасть в Олтернан.
А там она наконец сможет снять с себя непосильный груз ответственности.
Дальше действовать придется уже не ей.
Тете Пейшнс, конечно, сильно достанется, да и ей поначалу, верно, тоже. Она ничего не понимала в хитросплетениях и сложностях судопроизводства, но, по крайней мере, справедливость восторжествует.
Они с тетей Пейшнс, конечно же, восстановят свое доброе имя.
Глядя на дядю, который сидел перед ней с набитым черствым хлебом и сыром ртом, она представила себе, как он будет стоять со связанными за спиной руками, бессильный, впервые – и теперь уже навсегда. Ее воображение рисовало эту картину, добавляя все новые штрихи.
Тетя Пейшнс со временем оправится; годы высушат ее слезы, и она обретет, наконец, душевный покой.
Потом Мэри начала думать, как его поймают и арестуют.
Может быть, как он задумал, они тронутся в путь, и Джосс, крепко держа вожжи в руках, будет самоуверенно посмеиваться. Но как только они свернут на дорогу, их окружит большая и хорошо вооруженная группа людей. Вот тут-то, когда он безуспешно попытается вырваться и будет брошен на землю и связан, она наклонится к нему и с улыбкой промолвит:
"А я-то думала, что у вас все-таки есть мозги, дядюшка". И он поймет.
Мэри оторвала взгляд от трактирщика и повернулась к шкафу, чтобы взять свечу.
– Я не буду сегодня ужинать, – сказала она.