В "Ямайке" ни у кого глотка не пересыхает. – Подмигнув, он рассмеялся и показал ей язык.
– Я бы выпила чаю, если можно, – сказала Мэри. – Мне не доводилось еще пить ни вина, ни чего-либо покрепче.
– Вот как?
Что ж, ты много теряешь, должен тебе заметить.
Сегодня можешь пить свой чай, но через месяц-другой, клянусь Богом, тебе самой захочется глотнуть бренди.
Перегнувшись через стол, он схватил ее за руку.
– У тебя довольно хорошенькие лапки для девчонки с фермы, – заметил он. – А я-то боялся, что они окажутся огрубевшими и красными.
Если что и бывает мужчине противно, так это кружка пива из некрасивых рук.
Хотя мои клиенты не такие уж привередливые. Да у нас в "Ямайке", сказать правду, прежде и не было официантки. – Он насмешливо поклонился и отпустил ее руку.
– Пейшнс, дорогая моя, – сказал он. – – Вот ключ.
Сходи-ка принеси мне бутылочку бренди, Бога ради.
У меня такая жажда, что все воды Дозмери не смогли бы ее погасить.
При этих словах жена поспешно вышла из кухни и исчезла в коридоре.
Джосс снова принялся ковырять в зубах, изредка посвистывая. Мэри ела хлеб с маслом и запивала его чаем, который он поставил перед ней.
Голова у нее буквально раскалывалась, и ей казалось, что она сейчас от боли потеряет сознание.
Глаза слезились от торфяного дыма.
Но при всей усталости она не могла не наблюдать за дядей: ей уже передалась тетина нервозность. Они были, словно две попавшие в капкан мыши, с которыми забавляется чудовищный кот.
Через несколько минут тетя вернулась с бутылкой бренди и поставила ее перед мужем. Пока она дожарила бекон, подала его Мэри и уселась поесть сама, он все подливал себе бренди, угрюмо глядя перед собой, часто постукивая ногой по ножке стола.
Вдруг он грохнул кулаком по столу, да так, что загремела посуда, а тарелка упала и разбилась.
– Вот что я скажу тебе, Мэри Йеллан! – заорал он. – Я хозяин в этом доме, и тебе придется хорошенько это запомнить.
Ты будешь делать то, что тебе прикажут, помогать по дому и обслуживать моих клиентов, и я не трону тебя пальцем.
Но, клянусь Богом, если ты посмеешь открыть рот, то я уж прижму тебя к ногтю, как эту вот твою тетушку.
Мэри бесстрашно глядела на него, спрятав, однако, руки под стол, чтобы он не увидел, что они дрожат.
– Я поняла, – сказала она. – По натуре я не любопытна и никогда в своей жизни не сплетничала.
Меня не касается, что вы делаете в вашем трактире и с кем водите компанию.
Я буду делать работу по дому, и у вас не будет повода ворчать на меня.
Но если вы обидите мою тетю Пейшнс, то вот что я вам скажу: я тотчас же уйду из "Ямайки", найду мирового судью, приведу его сюда, и вам придется отвечать перед законом. Вот тогда попробуйте-ка прижать меня к ногтю, если у вас появится охота.
Мэри сильно побледнела, отлично понимая, что, крикни он сейчас на нее, она не выдержит, разрыдается и тогда уж навсегда окажется в его власти.
Она не ожидала от себя такой смелости. Охваченная жалостью к своей несчастной загнанной тете, она не могла уже остановиться и, сама того не подозревая, спасла себя: ее бесстрашие произвело на Джосса впечатление. Он откинулся на спинку стула и уже спокойно произнес:
– Славно, право, очень славно.
Теперь мы знаем, какую гостью заимели в своем доме.
Только задень ее, и она тут же выпустит коготки… Ладно, милочка, мы с тобой, видать, под стать друг другу.
Если уж будем играть, то в паре.
У меня найдется для тебя такое дельце в "Ямайке", какое тебе и не снилось.
Настоящая мужская работа, Мэри Йеллан, – когда придется играть с жизнью и смертью.
В этот момент Мэри услышала, как тетя тихо вскрикнула рядом.
– О, не надо, Джосс, – прошептала она. – О, Джосс, пожалуйста!
В голосе тети слышалась такая мольба, что Мэри удивленно взглянула на нее.
Наклонясь к мужу, та отчаянными жестами умоляла его замолчать. Настойчивость, тете явно не свойственная, и мука, читавшаяся в ее глазах, испугали Мэри больше, чем все происшедшее за вечер.
Ей вдруг стало не по себе, ее охватил озноб, подступила тошнота.
Что вызвало такую панику у тети Пейшнс?
Что собирался сказать Джосс Мерлин?
Мэри овладело напугавшее ее саму лихорадочное любопытство.
– Ступай спать, Пейшнс! – приказал Джосс. – Мне надоело смотреть на твою кислую рожу.
Мы с этой девчонкой понимаем друг друга.
Тетя тотчас встала и пошла к двери, бросив через плечо последний, полный бессильного отчаяния взгляд.
Было слышно, как она поднялась по лестнице.
Джосс и Мэри остались вдвоем… Он отодвинул от себя опустевшую бутылку и положил руки на стол.
– Есть в моей жизни одна слабость, и о ней я тебе расскажу, – начал он. – Это пьянка.
Мое проклятие. Знаю, но не могу остановиться.