Помогая хозяину спешиться, он придерживал его лошадь и отвечал на быстро сыпавшиеся вопросы сквайра. Вокруг них собрались приехавшие с мистером Бассетом. Им не терпелось услышать новости. Некоторые тоже спешились и, чтобы согреться, притопывали ногами и дули на руки.
– Если этого негодяя убили, как ты говоришь, то ей-богу поделом, – заявил мистер Бассет, – хотя я предпочел бы надеть на него наручники.
Но что сводить счеты с мертвецом.
Ступайте все во двор трактира, а я порасспрошу эту девицу.
Сбросив с себя ответственность, Ричардс тут же оказался в кругу солдат, почитавших его героем, который не просто обнаружил, что преступник убит, а должно быть, даже в одиночку расправился с ним. Нехотя он вынужден был рассказать, что его роль во всем этом деле невелика.
Туговато соображавший сквайр никак не мог взять в толк, что Мэри делает в двуколке, и поначалу счел ее пленницей Ричардса.
С изумлением он выслушал рассказ девушки о том, как она пешком добралась до Норт-Хилла в надежде найти его там, а потом решила, что надо вернуться в "Ямайку".
– Ничего не понимаю, – проворчал он. – Я думал, вы заодно с дядей.
А почему же вы солгали мне, когда я приезжал сюда в начале месяца?
Вы сказали мне, что ничего не знаете.
– Из-за моей тети, – устало объяснила Мэри. – Я солгала единственно ради нее. Но в то время я многого еще не знала.
Я готова объяснить все суду, если понадобится. Если бы я стала рассказывать вам обо всем теперь, вы бы, наверно, меня не поняли.
– Да у меня и времени нет слушать вас, – отвечал сквайр. – Вы совершили отважный поступок, добравшись пешком до Олтернана, чтобы предупредить меня, и это говорит в вашу пользу. Но всей этой беды можно было бы избежать и предотвратить ужасное преступление, совершенное в сочельник, будь вы откровенны со мной в тот раз.
Однако обо всем этом после.
Мой слуга сказал, что вы нашли своего дядю убитым, но кроме этого ничего о случившемся не знаете.
Были бы вы мужчиной, вам надлежало бы пойти со мной в "Ямайку". Но придется вас от этого избавить.
Вижу, что вы и без того немало вынесли.
Он громко кликнул Ричардса:
– Подъедешь поближе ко двору и останешься с этой молодой особой, пока мы будем в трактире. – Затем, повернувшись к Мэри, он добавил:
– Я вынужден попросить вас обождать во дворе, если у вас хватит сил; вы ведь единственная среди нас, кто хоть что-то знает об этом деле, и вы последняя видели вашего дядю живым.
Мэри кивнула в знак согласия.
Теперь она была не более чем инструментом в руках правосудия и безропотно должна была делать то, что ей велят.
По крайней мере, сквайр избавил ее от необходимости снова идти в опустевший трактир и смотреть на лежащего там дядю.
Пустой темный двор наполнился шумом: по булыжникам били копытами лошади, позвякивали сбруи, слышались громкие мужские голоса и, перекрывая все, раздавались решительные команды сквайра.
Он повел людей к задней части трактира, как подсказала ему Мэри. Мрачный покой дома был нарушен.
Окно в баре широко распахнулось, открылись ставни в гостиной, а потом и в пустовавших комнатах для гостей.
Лишь тяжелая входная дверь, за которой лежало тело убитого хозяина, оставалась запертой.
Вдруг Мэри услышала громкий возглас, который тут же подхватило множество взволнованных голосов, и голос сквайра, громко спрашивавшего, в чем дело.
Из окна гостиной ясно донесся чей-то ответ.
Ричардс посмотрел на Мэри и по тому, как она побледнела, понял, что она все слышала.
Человек, которого оставили во дворе с лошадьми, крикнул ему: – Ты слыхал, что они сказали?
Там еще одно тело, на верхнем этаже.
Ричардс ничего не ответил.
Мэри плотнее закуталась в накидку и опустила на лицо капюшон.
Они молча ждали.
Вскоре во двор вышел сквайр и подошел к двуколке.
– Мне очень жаль, – произнес он. – Я должен сообщить вам дурные вести.
Вероятно, это не будет для вас неожиданностью.
– Да, – ответила Мэри.
– Думаю, что ей не пришлось страдать.
Видимо, она умерла сразу же.
Она в спальне, что в конце коридора.
Убита ударом ножа, как и ваш дядя.
Наверно, она ни о чем и не подозревала.
Поверьте, я вам искренне сочувствую.
Все это крайне прискорбно.
Расстроенный мистер Бассет в замешательстве стоял возле девушки. Он снова повторил, что тетя, наверно, умерла мгновенно и не страдала. Она не знала, что произошло с мужем. Видя, что Мэри лучше оставить одну и что ее горю не поможешь, он пошел назад к трактиру.
Мэри сидела неподвижно и молилась, как умела, прося, чтобы тетя Пейшнс простила ее, чтобы душа ее освободилась от тяжких пут и обрела мир и покой.
Еще она молилась, чтобы тетя поняла, почему она так поступила, и более всего – чтобы на небесах ее матушка была рядом с сестрой, не оставила ее в одиночестве.
Эти мысли немного успокоили ее. Мэри прекрасно понимала, что, начни она перебирать в уме события нескольких последних часов, она неизбежно придет к тому же безжалостному заключению: если бы осталась в "Ямайке", тетя Пейшнс, может быть, была бы жива.