– Вы побывали в Норт-Хилле?
– Мистер Бассет угостил меня ленчем.
Гостей было, пожалуй, восемь или десять. Ох, и шумно же было, скажу я вам. Все кричали, как глухие, никто друг друга не слушал.
Уж такая долгая была трапеза. Я весьма обрадовался, когда она закончилась.
Все, впрочем, пришли к одному мнению: убийце вашего дяди недолго оставаться на свободе.
– А мистер Бассет подозревает кого-нибудь? – осторожно спросила Мэри, не отрывая глаз от тарелки.
Она усердно делала вид, что ест, но кусок не шел ей в горло.
– Мистер Бассет готов подозревать даже самого себя.
Он допросил каждого жителя в радиусе десяти миль, да еще несметное множество неизвестных лиц, оказавшихся прошлой ночью на дороге.
Понадобится неделя, а то и больше, чтобы добиться от каждого из них правды.
Но мистера Бассета ничто не остановит.
– А как поступили… с моей тетей?
– Оба тела увезли утром в Норт-Хилл и похоронили там.
Все было сделано надлежащим образом, вам нет нужды беспокоиться.
А что до остального – посмотрим.
– А разносчик?
Его не отпустили?
– Нет. Он сидит под крепким замком и сотрясает воздух проклятиями.
Разносчик меня нимало не заботит, да и вас, полагаю, тоже.
Мэри собиралась попробовать мясо, но так и не донесла вилку до рта.
– Что вы имеете в виду? – настороженно спросила она.
– Вам ведь не нравится разносчик.
Очень хорошо понимаю вас. Более отталкивающего и мерзкого типа я еще не видывал.
Со слов Ричардса, конюха мистера Бассета, я понял, что вы заподозрили разносчика в убийстве и сказали об этом сквайру.
Отсюда я заключил, что добрых чувств к нему вы не питаете.
Но, к великому нашему сожалению, кладовка оказалась накрепко заперта снаружи, и это доказывает его невиновность.
А как было бы удобно свалить все на него. Все вздохнули бы с облегчением.
Викарий продолжал с аппетитом ужинать, а Мэри едва притронулась к еде, хотя он настойчиво угощал ее.
– Чем же разносчик мог вызвать у вас такую неприязнь? – настойчиво расспрашивал священник.
– Он пытался овладеть мною.
– Я так и думал.
На него это похоже.
Вы, конечно, оказали ему сопротивление?
– Ему от меня досталось.
Больше он меня не трогал.
– Могу себе представить.
А когда это случилось?
– В сочельник, ночью.
– После того как я оставил вас у развилки Пяти Дорог?
– Да.
– Теперь я начинаю понимать.
Вы, значит, не доехали до трактира?
Столкнулись на дороге с трактирщиком и его приятелями?
– Да.
– И они забрали вас с собой на берег для остроты ощущений?
– Мистер Дейви, пожалуйста, не расспрашивайте меня более.
Я бы не хотела говорить о той ночи ни сейчас, ни когда-либо после.
Есть вещи, о которых не стоит вспоминать никогда.
– Обещаю, что вам не придется больше говорить об этом, Мэри Йеллан.
Я виню себя, что оставил вас тогда одну.