- Ведь Нью-Йорк - большой город.
Подумайте, сколько ему нужно пересмотреть вымокших, растрепанных девушек, прежде чем он сможет вас узнать.
Мясо наше отлично тушится, но вот луку, луку бы в него!
На худой конец я бы даже чесноку положила.
Мясо с картофелем весело булькало, распространяя соблазнительный аромат, в котором, однако, явно не хватало чего-то очень нужного, и это вызывало смутную тоску, неотвязное желание раздобыть недостающий ингредиент.
- Я чуть не утонула в этой ужасной реке, - сказала Сесилия вздрогнув.
- Воды маловато, - сказала Хетти. - В жарком то есть.
Сейчас схожу принесу.
- А как хорошо пахнет! - сказала художница.
- Это Северная-то река хорошо пахнет? - возразила Хетти.
- От нее всегда воняет мыловаренным заводом и мокрыми сеттерами... Ах, вы про жаркое?
Да, все бы хорошо, вот только бы еще луку!
А как вам показалось, деньги у него есть?
- Главнее, мне показалось, что он добрый, - сказала Сесилия.
- Я уверена, что он богат, но это совсем не важно.
Когда он платил кэбмену, я заметила, что у него в бумажнике были сотни, тысячи долларов.
А когда я высунулась из кэба, то увидела, что он сел в автомобиль и шофер дал ему свою медвежью доху, потому что он весь промок.
И это было только три дня назад.
- Какая глупость! - коротко отрезала Хетти.
- Но ведь шофер не промок, - пролепетала Сесилия.
- И он очень хорошо повел машину.
- Я говорю, вы сделали глупость, - сказала Хетти, - что не дали ему адреса.
- Я никогда не даю свой адрес шоферам, - надменно сказала Сесилия.
- А как он нам нужен! - удрученно произнесла Хетти.
- Зачем?
- Да в жаркое, конечно. Это я все насчет лука.
Хетта взяла кувшин я отправилась к крану в конце коридора.
Когда она подошла к лестнице, с верхнего этажа как раз спускался какой-то молодой человек.
Одет он был прилично, но казался больным и измученным.
В его мутных глазах читалось страдание - физическое или душевное.
В руке он держал луковицу, розовую, гладкую, крепкую, блестящую луковицу величиною с девяносто восьмицентовый будильник.
Хетта остановилась.
Молодой человек тоже.
Во взгляде и позе продавщицы было что- то от Жанны д'Арк, от Геркулеса, от Уны - роли Иова и Красной Шапочки сейчас не годились Молодой человек остановился на последней ступеньке и отчаянно закашлялся.
Сам не зная почему, он почувствовал, что его загнали в ловушку, атаковали, взяли штурмом, обложили данью, ограбили, оштрафовали, запугали, уговорили.
Всему виною были глаза Хетти.
Глянув в них, он увидел, как взвился на верхушку мачты черный пиратский флаг и ражий матрос с ножом в зубах взобрался с быстротой обезьяны по вантам и укрепил его там.
Но молодой человек еще не знал, что причиной, почему он едва не бил пущен ко дну, к даже без переговоров, был его драгоценный груз.
- Прошу прощения, - сказала Хетти настолько сладко, насколько позволял ее кислый голос. - Не нашли ли вы эту луковицу здесь, на лестнице?
У меня разорвался пакет с покупками, я как раз вышла поискать ее.
Молодой человек кашлял, не смолкая, добрых полминуты.
За это время он, очевидно, набрался мужества, чтобы отстаивать свою собственность.
Крепко зажав в руке свое слезоточивое сокровище, он дал решительный отпор свирепому грабителю, покушавшемуся на него.
- Нет, - сказал он в нос, - я не нашел ее на лестнице.
Мне дал ее Джек Бивенс, который живет на верхнем этаже.
Если не верите, подите спросите его...
Я подожду здесь.
- Я знаю Джека Бивенса, - нелюбезно сказала Хетти.
- Он пишет книга и вообще всякую чепуху для тряпичников.
Весь дом слышит, как его ругает почтальон, когда приносит ему обратно толстые конверты.