Глаза ее с грустью обратились на плакат с паромом.
- Нет, нет, - сказала Хетти, - это не он.
На этот раз все очень просто.
Вы, кажется, сказали, что у вашего героя имеются деньги и автомобили?
А этот - голодранец, у него только и еды, что одна луковица.
Но разговор у него приятный, и он не нахал.
Скорее всего он был джентльменом, а теперь оказался на мели.
А ведь лук-то нам нужен!
Ну как, привести его?
Я ручаюсь за его поведение.
- Хетти, милая, - вздохнула Сесилия, - я так голодна!
Не все ли равно, принц он или бродяга?
Давайте его сюда, если у него есть что-нибудь съестное.
Хетти вышла в коридор.
Луковый человек исчез.
У Хетти замерло сердце, и серая тень покрыла ее лицо, кроме скул и кончика носа.
А потом жизнь снова вернулась к ней - она увидела, что он стоит в дальнем конце коридора, высунувшись из окна, выходящего на улицу.
Она поспешила туда.
Он кричал, обращаясь к кому-то внизу.
Уличный шум заглушил ее шаги.
Она заглянула через его плечо и увидела, к кому он обращается, и расслышала его слова.
Он обернулся и увидел ее.
Глаза Хетти вонзились в него, как стальные буравчики.
- Не лгите, - сказала она спокойно.
- Что вы собирались делать с этим луком?
Молодой человек подавил приступ кашля и смело посмотрел ей в лицо.
Было ясно, что он не намерен терпеть дальнейшие издевательства.
- Я собирался его съесть, - сказал он громко и раздельно, - как уже и сообщил вам раньше.
- И у вас дома больше нечего есть?
- Ни крошки.
- А чем вы вообще занимаетесь?
- Сейчас ничем особенным.
- Так почему же, - сказала Хетти на самых резких нотах, - почему вы высовываетесь из окон и отдаете распоряжения шоферам в зеленых автомобилях?
Молодой человек вспыхнул, и его мутные глаза засверкали.
- Потому, сударыня, - заговорил он, все ускоряя темп, - что я плачу жалованье этому шоферу и автомобиль этот принадлежит мне, так же как и этот лук, да, так же как этот лук!
Он помахал своей луковицей перед самым носом у Хетти.
Продавщица не двинулась с места.
- Так почему же вы едите лук, - спросила она убийственно презрительным тоном, - и ничего больше?
- Я этого не говорил, - горячо возразил молодой человек.
- Я сказал, что у меня дома нет больше ничего съестного.
Я не держу гастрономического магазина.
- Так почему же, - неумолимо продолжала Хетти, - вы собирались есть сырой лук?
- Моя мать, - сказал молодой человек, - всегда давала мне сырой лук против простуды.
Простите, что упоминаю о физическом недомогании, но вы могли заметить, что я очень, очень сильно простужен.
Я собирался съесть эту луковицу и лечь в постель.
И не понимаю, чего ради я стою здесь и оправдываюсь перед вами.
- Где это вы простудились? - подозрительно спросила Хетти.
Молодой человек, казалось, достиг высшей точки раздражения.
Спуститься с нее он мог двумя путями: дать волю своему гневу или признать комичность ситуации.
Он выбрал правильный путь, и пустой коридор огласился его хриплым смехом.