— Потише, господа! — сказал д'Артаньян, вынимая из-за пояса пистолеты. — Прошу извинить, но вы никого не убьете.
— Ничего, ничего, — раздался за дверями спокойный голос Атоса. — Впустите-ка этих хвастунов, и тогда посмотрим.
Англичане, видимо довольно храбрые люди, все же нерешительно переглянулись.
Казалось, что в погребе засел какой-то голодный людоед, какой-то исполинский сказочный герой, и никто не может безнаказанно войти в его пещеру.
На минуту все затихли, но под конец англичанам стало стыдно отступать, и наиболее раздраженный из них, спустившись по лестнице, в которой было пять или шесть ступенек, так сильно ударил в дверь ногой, что, казалось, мог бы пробить и каменную стену.
— Планше, — сказал д'Артаньян, взводя курки у пистолетов, — я беру на себя того, что наверху, а ты займись нижним… Так вы, господа, желаете драться? Отлично, давайте драться!
— Боже праведный! — гулко прозвучал снизу голос Атоса.
— Мне кажется, я слышу голос д'Артаньяна…
— Ты не ошибся, — ответил д'Артаньян, тоже стараясь говорить громче, — это я собственной персоной, друг мой!
— Превосходно! — сказал Атос. — В таком случае, мы славно отделаем этих храбрецов.
Англичане схватились за шпаги, но они оказались между двух огней.
Еще секунду они колебались, однако, как и в первый раз, самолюбие одержало верх, и под вторичным ударом дверь погреба треснула во всю длину.
— Посторонись, д'Артаньян, посторонись! — крикнул Атос.
— Сейчас я буду стрелять.
— Господа! — сказал д'Артаньян, никогда не терявший способности рассуждать. — Подумайте о своем положении… Минуту терпения, Атос… Господа, вы ввязываетесь в скверную историю и будете изрешечены пулями.
Я и мой слуга угостим вас тремя выстрелами, столько же вы получите из подвала.
Кроме того, у нас имеются шпаги, которыми мы — я и мои друг — недурно владеем, могу вас уверить!
Не мешайте мне, и я улажу и ваши дела и свои… Сейчас вам дадут пить, даю вам слово!
— Если еще осталось вино, — раздался насмешливый голос Атоса.
Трактирщик почувствовал, что спина его покрылась холодным потом.
— То есть как — если осталось вино? — прошептал он.
— Останется, черт возьми! — сказал д'Артаньян.
— Успокойтесь… не могли же они вдвоем выпить весь погреб!..
Господа, вложите шпаги в ножны.
— Хорошо! Но и вы заткните пистолеты за пояс.
— Охотно.
И д'Артаньян подал пример.
Затем, обернувшись к Планше, он знаком приказал разрядить мушкет.
Убежденные этим обстоятельством, англичане поворчали, но вложили шпаги в ножны.
Д'Артаньян рассказал им историю заключения Атоса, и так как они были настоящие джентльмены, то во всем обвинили трактирщика.
— А теперь, господа, — сказал д'Артаньян, — поднимитесь к себе, и ручаюсь, что через десять минут вам принесут все, что вам будет угодно.
Англичане поклонились и ушли.
— Теперь я один, милый Атос, — сказал д'Артаньян. — Отворите мне дверь, прошу вас!
— Сию минуту, — ответил Атос.
Послышался шум падающих вязанок хвороста и скрип бревен: то были контрэскарпы и бастионы Атоса, уничтожаемые самим осажденным.
Через секунду дверь подалась, и в отверстии показалось бледное лицо Атоса; беглым взглядом он осмотрел местность.
Д'Артаньян бросился к другу и с нежностью обнял его; затем он повел его из этого сурового убежища и тут только заметил, что Атос шатается. Д'Артаньян заметил, что Атос шатается.
— Вы ранены? — спросил он.
— Я?
Ничуть не бывало.
Я мертвецки пьян, вот и все. И никогда еще человек не трудился так усердно, что бы этого достигнуть… Клянусь богом, хозяин, должно быть, на мою долю досталось не меньше чем полтораста бутылок!
— Помилосердствуйте! — вскричал хозяин. — Если слуга выпил хотя бы половину того, что выпил его господин, я разорен.
— Гримо хорошо вымуштрован и не позволил бы себе пить то же вино, что я. Он пил только из бочки.
Кстати, он, кажется, забыл вставить пробку.
Слышите, что-то течет?
Д'Артаньян разразился хохотом, от которого хозяина из озноба бросило в жар.
В эту минуту за спиной Атоса появился Гримо с мушкетом на плече; голова его тряслась, как у пьяных сатиров Рубенса.
Спереди и сзади он был облит какой-то жирной жидкостью, в которой хозяин признал свое лучшее оливковое масло.
Процессия прошла через большой зал и водворилась в лучшей комнате гостиницы, которую д'Артаньян занял самовольно.
Между тем хозяин и его жена ринулись с лампами в погреб, вход в который был так долго им воспрещен; там их ждало страшное зрелище.