— Дело было так.
Я проснулся сегодня в шесть часов утра, вы спали как мертвый, а я не знал, чем заняться: я еще не успел прийти в себя после вчерашней пирушки.
Итак, я сошел в зал, где увидел одного из наших англичан, который торговал у барышника лошадь, так как вчера его лошадь пала.
Я подошел к нему и услыхал, что он предлагает сто пистолей за темно-рыжего мерина. «Знаете что, сударь, — сказал я ему, — у меня тоже есть лошадь для продажи». —
«И прекрасная лошадь, — ответил он, — если это та, которую держал вчера на поводу слуга вашего приятеля». —
«Как, по-вашему, стоит она сто пистолей?» —
«Стоит.
А вы отдадите мне ее за эту цену?» —
«Нет, но она будет ставкой в нашей игре». —
«В нашей игре?» —
«В кости».
Сказано — сделано, и я проиграл лошадь.
Зато потом я отыграл седло.
Д'Артаньян скорчил недовольную мину.
— Это вас огорчает? — спросил Атос.
— Откровенно говоря, да, — ответил д'Артаньян.
— По этим лошадям нас должны были узнать в день сражения.
Это был подарок, знак внимания.
Вы напрасно сделали это, Атос.
— Полно, любезный друг!
Поставьте себя на мое место, — возразил мушкетер, — я смертельно скучал, и потом, сказать правду, я не люблю английских лошадей.
Если все дело только в том, что кто-то должен узнать нас, то, право, довольно будет и седла — оно достаточно заметное.
Что до лошади, мы найдем, чем оправдать ее исчезновение.
Лошади смертны, в конце концов!
Допустим, что моя пала от сапа или от коросты.
Д'Артаньян продолжал хмуриться.
— Досадно! — продолжал Атос. — Вы, как видно, очень дорожили этим животным, а ведь я еще не кончил своего рассказа.
— Что же вы проделали еще?
— Когда я проиграл свою лошадь — девять против десяти, каково? — мне пришло в голову поиграть на вашу.
— Я надеюсь, однако, что вы не осуществили этого намерения?
— Напротив, я привел его в исполнение немедленно.
— И что же? — вскричал обеспокоенный д'Артаньян.
— Я сыграл и проиграл ее.
— Мою лошадь?
— Вашу лошадь. Семь против восьми — из-за одного очка… Знаете пословицу?
— Атос, вы сошли с ума, клянусь вам!
— Знаете, милый д'Артаньян, надо было сказать мне это вчера, когда я рассказывал вам свои дурацкие истории, а вовсе не сегодня.
Я проиграл ее вместе со всеми принадлежностями упряжи, какие только можно придумать.
— Да ведь это ужасно!
— Погодите, вы еще не все знаете.
Я стал бы превосходным игроком, если бы не зарывался, но я зарываюсь так же, как и тогда, когда пью, и вот…
— Но на что же еще вы могли играть?
У вас ведь ничего больше не оставалось.
— Неверно, друг мой, неверно: у нас оставался этот алмаз, который сверкает на вашем пальце и который я заметил вчера.
— Этот алмаз! — вскричал д'Артаньян, поспешно ощупывая кольцо.
— И так как у меня были когда-то свои алмазы и я знаю в них толк, то я оценил его в тысячу пистолей.
— Надеюсь, — мрачно сказал д'Артаньян, полумертвый от страха, — что вы ни словом не упомянули о моем алмазе?
— Напротив, любезный друг. Поймите, этот алмаз был теперь нашим единственным источником надежды, я мог отыграть на него нашу упряжь, лошадей и, сверх того, выиграть деньги на дорогу…
— Атос, я трепещу! — вскричал д'Артаньян.
— Итак, я сказал моему партнеру о вашем алмазе. Оказалось, что он тоже обратил на него внимание.