Г-н де Тревиль, написав письмо, запечатал его, встал и направился к молодому человеку, чтобы вручить ему конверт.
Но в то самое мгновение, когда д'Артаньян протянул руку за письмом, де Тревиль с удивлением увидел, как юноша внезапно вздрогнул и, вспыхнув от гнева, бросился из кабинета с яростным криком:
— Нет, тысяча чертей! На этот раз ты от меня не уйдешь!
— Кто? Кто? — спросил де Тревиль.
— Он, похититель! — ответил на ходу д'Артаньян.
— Ах, негодяй! — И с этими словами он исчез за дверью.
— Сумасшедший! — пробормотал де Тревиль. — Если только… — медленно добавил он, — это не уловка, чтобы удрать, раз он понял, что подвох не удался.
IV ПЛЕЧО AТОСА, ПЕРЕВЯЗЬ ПОРТОСА И ПЛАТОК АРАМИСА
Д'Артаньян как бешеный в три скачка промчался через приемную и выбежал на площадку лестницы, по которой собирался спуститься опрометью, как вдруг с разбегу столкнулся с мушкетером, выходившим от г-на де Тревиля через боковую дверь. Мушкетер закричал или, вернее, взвыл от боли.
— Простите меня… — произнес д'Артаньян, намереваясь продолжать свой путь, — простите меня, но я спешу.
Не успел он спуститься до следующей площадки, как железная рука ухватила его за перевязь и остановила на ходу.
— Вы спешите, — воскликнул мушкетер, побледневший как мертвец, — и под этим предлогом наскакиваете на меня, говорите «простите» и считаете дело исчерпанным?
Не совсем так, молодой человек.
Не вообразили ли вы, что если господин де Тревиль сегодня резко говорил с нами, то это дает вам право обращаться с нами пренебрежительно?
Ошибаетесь, молодой человек. Вы не господин де Тревиль.
— Поверьте мне… — отвечал д'Артаньян, узнав Атоса, возвращавшегося к себе после перевязки, — поверьте мне, я сделал это нечаянно, и, сделав это нечаянно, я сказал:
«Простите меня».
По-моему, этого достаточно.
А сейчас я повторяю вам — и это, пожалуй, лишнее, — что я спешу, очень спешу.
Поэтому прошу вас: отпустите меня, не задерживайте.
— Сударь, — сказал Атос, выпуская из рук перевязь, — вы невежа. Сразу видно, что вы приехали издалека.
Д'Артаньян уже успел шагнуть вниз через три ступеньки, но слова Атоса заставили его остановиться.
— Тысяча чертей, сударь! — проговорил он. — Хоть я и приехал издалека, но не вам учить меня хорошим манерам, предупреждаю вас.
— Кто знает! — сказал Атос.
— Ах, если б я не так спешил, — воскликнул д'Артаньян, — и если б я не гнался за одним человеком…
— Так вот, господин Торопыга, меня вы найдете, не гоняясь за мной, слышите?
— Где именно, не угодно ли сказать?
— Подле монастыря Дешо.
— В котором часу?
— Около двенадцати.
— Около двенадцати?
Хорошо, буду на месте.
— Постарайтесь не заставить меня ждать. В четверть первого я вам уши на ходу отрежу.
— Хорошо, — крикнул д'Артаньян, — явлюсь без десяти двенадцать!
И он пустился бежать как одержимый, все еще надеясь догнать незнакомца, который не мог отойти особенно далеко, так как двигался не спеша.
Но у ворот он увидел Портоса, беседовавшего с караульным.
Между обоими собеседниками оставалось свободное пространство, через которое мог проскользнуть один человек.
Д'Артаньяну показалось, что этого пространства достаточно, и он бросился напрямик, надеясь как стрела пронестись между ними.
Но д'Артаньян не принял в расчет ветра.
В тот миг, когда он собирался проскользнуть между разговаривавшими, ветер раздул длинный плащ Портоса, и д'Артаньян запутался в его складках.
У Портоса, по-видимому, были веские причины не расставаться с этой важной частью своего одеяния, и, вместо того чтобы выпустить из рук полу, которую он придерживал, он потянул ее к себе, так что д'Артаньян, по вине упрямого Портоса проделав какое-то вращательное движение, оказался совершенно закутанным в бархат, плаща.
Слыша проклятия, которыми осыпал его мушкетер, д'Артаньян, как слепой, ощупывал складки, пытаясь выбраться из-под плаща. Он больше всего опасался как-нибудь повредить роскошную перевязь, о которой мы уже рассказывали. Но, робко приоткрыв глаза, он увидел, что нос его упирается в спину Портоса, как раз между лопатками, другими словами — в самую перевязь.
Увы, как и многое на этом свете, что блестит только снаружи, перевязь Портоса сверкала золотым шитьем лишь спереди, а сзади была из простой буйволовой кожи.
Портос, как истый хвастун, не имея возможности приобрести перевязь, целиком шитую золотом, приобрел перевязь, шитую золотом хотя бы лишь спереди.
Отсюда и выдуманная простуда и необходимость плаща.
— Дьявол! — завопил Портос, делая невероятные усилия, чтобы освободиться от д'Артаньяна, который копошился у него за спиной. — С ума вы спятили, что бросаетесь на людей?
— Простите, — проговорил д'Артаньян, выглядывая из-под локтя гиганта, — но я очень спешу. Я гонюсь за одним человеком…
— Глаза вы, что ли, забываете дома, когда гонитесь за кем-нибудь? — орал Портос.
— Нет… — с обидой произнес д'Артаньян, — нет, и мои глаза позволяют мне даже видеть то, чего не видят другие.
Понял ли Портос или не понял, но он дал полную волю своему гневу.