— Семьдесят шесть лет!
Черт возьми, отличный возраст! — сказал Портос.
— Вы хотите сказать: «преклонный возраст».
Да, господин Портос, мой бедный муж может с минуты на минуту оставить меня вдовой, — продолжала прокурорша, бросая на Портоса многозначительный взгляд.
— К счастью, согласно нашему брачному договору, все имущество переходит к пережившему супругу.
— Полностью? — спросил Портос.
— Полностью.
— Вы, я вижу, предусмотрительная женщина, милая госпожа Кокнар! — сказал Портос, нежно пожимая руку прокурорши.
— Так мы помирились, милый господин Портос? — спросила она, жеманясь.
— На всю жизнь! — ответил Портос в том же тоне.
— Итак, до свиданья, мой изменник!
— До свиданья, моя ветреница!
— До завтра, мой ангел!
— До завтра, свет моей жизни!
XXX МИЛЕДИ
Д'Артаньян незаметно последовал за миледи; он видел, как она села в карету, и слышал, как она приказала кучеру ехать в Сен-Жермен.
Бесполезно было бы пытаться пешком преследовать карету, уносимую парой сильных лошадей.
Поэтому д'Артаньян отправился на улицу Феру.
На улице Сены он встретил Планше; тот стоял перед витриной кондитерской, с восторгом разглядывая сдобную булку самого аппетитного вида.
Д'Артаньян приказал ему оседлать двух лошадей из конюшни г-на де Тревиля — одну для него, д'Артаньяна, другую для самого Планше — и заехать за ним к Атосу.
Г-н де Тревиль раз навсегда предоставил свои конюшни к услугам д'Артаньяна.
Планше направился на улицу Старой Голубятни, а д'Артаньян — на улицу Феру.
Атос сидел дома и печально допивал одну из бутылок того отличного испанского вина, которое он привез с собой из Пикардии.
Он знаком приказал Гримо принести стакан для д'Артаньяна, и Гримо повиновался молча, как обычно.
Д'Артаньян рассказал Атосу все, что произошло в церкви между Портосом и прокуроршей, и высказал предположение, что их товарищ находится на пути к приобретению экипировки.
— Что до меня, — сказал на это Атос, — то я совершенно спокоен: уж конечно, не женщины возьмут на себя расходы по моему снаряжению.
— А между тем, любезный Атос, ваша красота, благовоспитанность, знатное происхождение могли бы ранить стрелой амура любую принцессу или королеву.
— Как еще молод этот д'Артаньян! — сказал Атос, пожимая плечами. И он знаком приказал Гримо принести другую бутылку.
В эту минуту Планше скромно просунул голову в полуоткрытую дверь и сообщил своему господину, что лошади готовы.
— Какие лошади? — спросил Атос.
— Две лошади, которые господин де Тревиль одолжил мне для прогулки и на которых я собираюсь съездить в Сен-Жермен.
— А что вы будете делать в Сен-Жермене? — снова спросил Атос.
Тут д'Артаньян рассказал ему о встрече в церкви и о том, как он снова нашел ту женщину, которая, подобно человеку в черном плаще и со шрамом у виска, постоянно занимала его мысли.
— Другими словами, вы влюблены в эту женщину, как прежде были влюблены в госпожу Бонасье, — сказал Атос и презрительно пожал плечами, как бы сожалея о человеческой слабости.
— Я? Ничуть не бывало! — вскричал д'Артаньян.
— Просто мне любопытно раскрыть тайну, которая с ней связана.
Не знаю почему, но мне кажется, что эта женщина, которая совершенно мне неизвестна, точно так же, как я неизвестен ей, имеет какое-то влияние на мою жизнь.
— В сущности говоря, вы правы, — сказал Атос.
— Я не знаю женщины, которая стоила бы того, чтобы ее разыскивать, если она исчезла.
Госпожа Бонасье исчезла — тем хуже для нее, пусть она найдется.
— Нет, Атос, вы ошибаетесь, — возразил д'Артаньян.
— Я люблю мою бедную Констанцию больше чем когда-либо, и если бы я знал, где она, будь это хоть на краю света, я пошел бы и освободил ее из рук врагов!
Но я не знаю этого — ведь все мои поиски оказались напрасными.
Что поделаешь, приходится развлекаться!
— Ну-ну, развлекайтесь с миледи, милый д'Артаньян! Желаю вам этого от всего сердца, если это может вас позабавить.
— Послушайте, Атос, — предложил д'Артаньян, — вместо того чтобы сидеть взаперти дома, точно под арестом, садитесь-ка на лошадь, и давайте прокатимся со мной в Сен-Жермен.
— Дорогой мой, — возразил Атос, — я езжу верхом, когда у меня есть лошади, а когда у меня их нет, хожу пешком.
— Ну, а я, — ответил д'Артаньян, улыбаясь нетерпимости Атоса, которая со стороны другого, бесспорно, обидела бы его, — я не так горд, как вы, и езжу на чем придется.
До свиданья, любезный Атос!
— До свиданья, — сказал мушкетер, делая Грнмо знак откупорить принесенную бутылку.