Все это очень странно, и мне очень хотелось бы знать, чем все это кончится».
— Плохо, сударь, плохо! — послышался голос, в котором д'Артаньян узнал голос Планше. Дело в том, что, разговаривая с самим собою вслух, как это случается с людьми, чем-либо сильно озабоченными, он незаметно для самого себя очутился в подъезде своего дома, в глубине которого поднималась лестница, ведущая в его квартиру.
— Как — плохо?
Что ты хочешь этим сказать, дурак? — спросил д'Артаньян.
— Что здесь произошло?
— Всякие несчастья.
— Какие?
— Во-первых, арестовали господина Атоса.
— Арестовали?
Атос арестован?
За что?
— Его застали у вас. Его приняли за вас.
— Кто же его арестовал?
— Стражники. Их позвали на помощь те люди в черном, которых вы прогнали.
— Но почему он не назвался, не объяснил, что не имеет никакого отношения к этому делу?
— Он бы ни за что этого не сделал, сударь.
Вместо этого он подошел поближе ко мне и шепнул:
«Сейчас необходимо быть свободным твоему господину, а не мне. Ему известно все, а мне ничего.
Пусть думают, что он под арестом, и это даст ему время действовать. Дня через три я скажу им, кто я, и им придется меня выпустить».
— Браво, Атос!
Благородная душа! — прошептал д'Артаньян.
— Узнаю его в этом поступке.
Что же сделали стражники?
— Четверо из них увели его, не знаю куда — в Бастилию или в Фор-Левек.
Двое остались с людьми в черном, которые все перерыли и унесли все бумаги.
Двое других в это время стояли в карауле у дверей. Затем, кончив свое дело, они все ушли, опустошив дом и оставив двери раскрытыми.
— А Портос и Арамис?
— Я не застал их, и они не приходили.
— Но они могут прийти с минуты на минуту. Ведь ты попросил передать им, что я их жду?
— Да, сударь.
— Хорошо. Тогда оставайся на месте. Если они придут, расскажи им о том, что произошло.
Пусть они ожидают меня в кабачке «Сосновая Шишка».
Здесь оставаться для них небезопасно. Возможно, что за домом следят.
Я бегу к господину де Тревилю, чтобы поставить его в известность, и приду к ним в кабачок.
— Слушаюсь, сударь, — сказал Планше.
— Но ты побудешь здесь? Не струсишь? — спросил д'Артаньян, возвращаясь назад и стараясь ободрить своего слугу.
— Будьте спокойны, сударь, — ответил Планше. — Вы еще не знаете меня.
Я умею быть храбрым, когда постараюсь, поверьте мне.
Вся штука в том, чтобы постараться.
Кроме того, я из Пикардии.
— Итак, решено, — сказал д'Артаньян. — Ты скорее дашь убить себя, чем покинешь свой пост?
— Да, сударь. Нет такой вещи, которой бы я не сделал, чтобы доказать моему господину, как я ему предан.
«Великолепно! — подумал д'Артаньян.
— По-видимому, средство, которое я применил к этому парню, удачно.
Придется пользоваться им при случае».
И со всей скоростью, на которую были способны его ноги, уже порядочно за этот день утомленные беготней, он направился на улицу Старой Голубятни.
Г-на де Тревиля не оказалось дома.
Его рота несла караул в Лувре. Он находился там вместе со своей ротой.
Необходимо было добраться до г-на де Тревиля. Его нужно было уведомить о случившемся.
Д'Артаньян решил попробовать, не удастся ли проникнуть в Лувр.