Милорд, доказательства любви, о которых вы говорите, — ведь это почти преступление.
— Только потому, что вы не любите меня, сударыня.
Если бы вы любили меня, все это представлялось бы вам иным.
Но если б вы любили меня… если б вы любили меня, счастье было бы чрезмерным, и я сошел бы с ума!
Да, госпожа де Шеврез, о которой вы только что упомянули, госпожа де Шеврез была менее жестока: Голланд любил ее, и она отвечала на его любовь.
— Госпожа де Шеврез не была королевой, — прошептала Анна Австрийская, не в силах устоять перед выражением такого глубокого чувства.
— Значит, вы любили бы меня, вы, сударыня, если б не были королевой?
Скажите, любили бы?
Осмелюсь ли я поверить, что только сан заставляет вас быть столь непреклонной? Могу ли поверить, что, будь вы госпожой де Шеврез, бедный Бекингэм мог бы лелеять надежду?..
Благодарю за эти сладостные слова, о моя прекрасная королева, тысячу раз благодарю!
— Милорд, милорд, вы не так поняли, не так истолковали мои слова. Я не хотела сказать…
— Молчите, молчите! — проговорил герцог.
— Если счастье мне даровала ошибка — не будьте так жестоки, чтобы исправлять ее.
Вы сами сказали: меня заманили в ловушку. Возможно, мне это будет стоить жизни… Так странно: у меня в последнее время предчувствие близкой смерти… — И по устам герцога скользнула печальная и в то же время чарующая улыбка.
— О господи! — воскликнула Анна, и ужас, прозвучавший в ее голосе, лучше всяких слов доказывал, насколько сильнее было ее чувство к герцогу, чем она желала показать.
— Я сказал это, сударыня, отнюдь не для того, чтобы испугать вас. О нет! То, что я сказал, просто смешно, и поверьте, меня нисколько не беспокоит такая игра воображения.
Но слова, только что произнесенные вами, надежда, почти поданная мне, искупили заранее все, даже мою гибель.
— Теперь и я признаюсь вам, герцог, — проговорила Анна.
— И меня тоже преследует предчувствие, преследуют сны.
Мне снилось, что я вижу вас: вы лежали на земле, окровавленный, раненный…
— Раненный в левый бок, ножом? — перебил ее герцог.
— Да, именно так, милорд: в левый бок, ножом.
Кто мог рассказать вам, что я видела такой сон?
Я поверяла его только богу, да и то в молитве.
— Этого довольно, сударыня.
Вы любите меня, и это все.
— Я люблю вас?
Я? — Да, вы.
Разве бог послал бы вам те же сны, что и мне, если б вы не любили меня?
Разве являлись бы нам те же предчувствия, если б наши жизни не связывало сердце?
Вы любите меня, моя королева! Будете ли вы оплакивать меня?
— О боже! Боже! — воскликнула Анна Австрийская. — Это больше, чем я в силах вынести.
Герцог, молю вас, ради всего святого, оставьте меня, уйдите!
Я не знаю, люблю ли я вас или нет, но я твердо знаю, что не нарушу своих клятв.
Сжальтесь же надо мной, уезжайте!
Если вас ранят во Франции, если вы умрете во Франции, если я буду думать, что любовь ко мне стала причиной вашей гибели, я не перенесу этого, я сойду с ума!
Уезжайте же, уезжайте, умоляю вас!
— О, как вы прекрасны сейчас!
Как я люблю вас! — проговорил Бекингэм.
— Уезжайте! Уезжайте! Молю вас! Позже вы вернетесь.
Вернитесь сюда в качестве посла, в качестве министра, вернитесь в сопровождении телохранителей, готовых защитить вас, слуг, обязанных охранять вас… Тогда я не буду трепетать за вашу жизнь и буду счастлива увидеть вас.
— Неужели правда то, что вы говорите мне?
— Да…
— Тогда… тогда в знак вашего прощения дайте мне что-нибудь, какую-нибудь вещицу, принадлежащую вам, которая служила бы доказательством, что все это не приснилось мне. Какую-нибудь вещицу, которую вы носили и которую я тоже мог бы носить… перстень, цепочку…
— И вы уедете… уедете, если я исполню вашу просьбу?
— Да.
— Немедленно?
— Да.
— Вы покинете Францию? Вернетесь в Англию?
— Да, клянусь вам.