— Голос?..
— Моего мужа.
Да, я узнаю его!
Д'Артаньян подбежал к дверям и задвинул засов.
— Он не войдет, пока я не уйду. А когда я уйду, вы ему отопрете.
— Но ведь и я должна буду уйти.
Да и как объяснить ему исчезновение денег, если я окажусь здесь?
— Вы правы, нужно выбраться отсюда.
— Выбраться?
Но как же?
Он увидит нас, если мы выйдем.
— Тогда нужно подняться ко мне.
— Ах! — вскрикнула г-жа Бонасье. — Вы говорите это таким тоном, что мне страшно…
Слеза блеснула во взоре г-жи Бонасье при этих словах. Д'Артаньян заметил эту слезу и, растроганный, смущенный, упал к ее ногам.
— У меня, — произнес он, — вы будете в безопасности, как в храме, даю вам слово дворянина!
— Идем, — сказала она.
— Вверяю вам себя, мой друг.
Д'Артаньян осторожно отодвинул засов, и оба, легкие, как тени, через внутреннюю дверь проскользнули на площадку, бесшумно поднялись по лестнице и вошли в комнату д'Артаньяна.
Оказавшись у себя, молодой человек для большей безопасности загородил дверь.
Подойдя затем к окну, они увидели г-на Бонасье, который разговаривал с незнакомцем, закутанным в плащ.
При виде человека в плаще д'Артаньян вздрогнул и, выхватив наполовину шпагу, бросился к дверям.
Это был незнакомец из Менга.
— Что вы собираетесь сделать? — вскричала г-жа Бонасье. — Вы погубите нас!
— Но я поклялся убить этого человека! — воскликнул д'Артаньян.
— Ваша жизнь сейчас посвящена вашей задаче и не принадлежит вам.
Именем королевы запрещаю вам подвергать себя какой-либо опасности, кроме тех, которые ждут вас в путешествии!
— А вашим именем вы мне ничего не приказываете?
— Моим именем… — произнесла г-жа Бонасье с сильным волнением, — моим именем я умоляю вас о том же!
Но послушаем — мне кажется, они говорят обо мне.
Д'Артаньян вернулся к окну и прислушался.
Г-н Бонасье уже отпер дверь своего дома и, видя, что квартира пуста, вернулся к человеку в плаще, которого на минуту оставил одного.
— Она ушла, — сказал Бонасье. — Должно быть, вернулась в Лувр.
— Вы уверены, — спросил человек в плаще, — что она не догадалась, зачем вы ушли?
— Нет, — самодовольно ответил Бонасье. — Она для этого слишком легкомысленная женщина.
— А молодой гвардеец дома?
— Не думаю. Как видите, ставни у него закрыты, и сквозь щели не проникает ни один луч света.
— Все равно не мешает удостовериться.
— Каким образом?
— Нужно постучать к нему в дверь.
— Я справлюсь у его слуги. — Идите.
Бонасье скрылся в подъезде, прошел через ту же дверь, через которую только что проскользнули беглецы, поднялся до площадки д'Артаньяна и постучал.
Никто не отозвался: Портос на этот вечер для пущего блеска попросил уступить ему Планше; что же касается д'Артаньяна, то он и не думал подавать какие-либо признаки жизни.
Когда Бонасье забарабанил в дверь, молодые люди почувствовали, как сердца затрепетали у них в груди.
— Там никого нет, — сказал Бонасье.
— Все равно зайдемте лучше к вам.
Там будет спокойнее, чем на улице.
— Ах! — воскликнула г-жа Бонасье.
— Мы теперь больше ничего не услышим.
— Напротив, — успокоил ее д'Артаиьян, — нам теперь будет еще лучше слышно.
Д'Артаньян снял несколько квадратов паркета, превращавших пол его комнаты в некое подобие Дионисиева уха, разложил на полу ковер, опустился на колени и знаком предложил г-же Бонасье последовать его примеру и наклониться над отверстием.