— Отправляйтесь к ним немедленно. Отъезд должен совершиться сегодня же ночью… Да, но сейчас напишите прошение на имя господина Дезэссара.
Возможно, за вами уже следует по пятам шпион, и ваш приход ко мне, о котором в этом случае уже известно кардиналу, будет оправдан.
Д'Артаньян составил прошение, и, принимая его из рук молодого гасконца, де Тревиль объявил ему, что не позже чем через два часа все четыре отпускных свидетеьства будут на квартире каждого из четверых участников поездки.
— Будьте добры послать мое свидетельство к Атосу, — попросил д'Артаньян.
— Я опасаюсь, что, вернувшись домой, могу натолкнуться на какую-нибудь неприятную неожиданность.
— Не беспокойтесь.
До свидания и счастливого пути… Да, подождите! — крикнул де Тревиль, останавливая д'Артаньяна.
Д'Артаньян вернулся.
— Деньги у вас есть?
Д'Артаньян щелкнул пальцем по сумке с монетами, которая была у него в кармане.
— Достаточно? — спросил де Тревиль.
— Триста пистолей.
— Отлично.
С этим можно добраться на край света.
Итак, отправляйтесь!
Д'Артаньян поклонился г-ну де Тревилю, который протянул ему руку. Молодой гасконец с почтительной благодарностью пожал эту руку.
Со дня своего приезда в Париж он не мог нахвалиться этим прекрасным человеком, всегда таким благородным, честным и великодушным.
Первый, к кому зашел д'Артаньян, был Арамис. Он не был у своего друга с того памятного вечера, когда следил за г-жой Бонасье.
Более того, он даже редко встречался в последнее время с молодым мушкетером, и каждый раз, когда видел его, ему казалось, будто на лице своего друга он замечал следы какой-то глубокой печали.
В этот вечер Арамис также еще не ложился и был мрачен и задумчив. Д'Артаньян попытался расспросить его о причинах его грусти.
Арамис сослался на комментарий к восемнадцатой главе блаженного Августина, который ему нужно было написать по-латыни к будущей неделе, что якобы крайне его беспокоило.
Беседа обоих друзей длилась уже несколько минут, как вдруг появился один из слуг г-на де Тревиля и подал Арамису запечатанный пакет.
— Что это? — спросил мушкетер.
— Разрешение на отпуск, о котором вы, сударь, изволили просить, — ответил слуга.
— Но я вовсе не просил об отпуске! — воскликнул Арамис.
— Молчите и берите, — шепнул ему д'Артаньян.
— И вот вам, друг мой, полпистоля за труды, — добавил он, обращаясь к слуге. — Передайте господину де Тревилю, что господин Арамис сердечно благодарит его.
Поклонившись до земли, слуга вышел.
— Что это значит? — спросил Арамис.
— Соберите все, что вам может понадобиться для двухнедельного путешествия, и следуйте за мной.
— Но я сейчас не могу оставить Париж, не узнав…
Арамис умолк.
— …что с нею сталось, не так ли? — продолжал за него д'Артаньян.
— С кем? — спросил Арамис.
— С женщиной, которая была здесь. С женщиной, у которой вышитый платок.
— Кто сказал вам, что здесь была женщина? — воскликнул Арамис, побледнев как смерть.
— Я видел ее.
— И знаете, кто она?
— Догадываюсь, во всяком случае.
— Послушайте, — сказал Арамис.
— Раз вы знаете так много разных вещей, то не известно ли вам, что сталось с этой женщиной?
— Полагаю, что она вернулась в Тур.
— В Тур?..
Да, возможно, вы знаете ее.
Но как же она вернулась в Тур, ни слова не сказав мне?
— Она опасалась ареста.
— Но почему она мне не написала?
— Боялась навлечь на вас беду.
— Д'Артаньян! Вы возвращаете меня к жизни! — воскликнул Арамис.
— Я думал, что меня презирают, обманывают.