– У нас нет оружия.
У нас нет пистолетов и сабель.
А Площадь Суда окружена тройным кольцом гвардейцев.
– Солдаты ещё покуда служат им.
Они в нас стреляли.
Ничего! Не сегодня-завтра они пойдут вместе с нами против своих начальников.
– Уже сегодня ночью на Площади Звезды гвардеец застрелил своего офицера.
Этим он спас жизнь гимнасту Тибулу.
– А где Тибул?
Удалось ли ему бежать?
– Неизвестно.
Всю ночь и на рассвете гвардейцы сжигали рабочие кварталы.
Они хотели его найти.
Доктор Гаспар и негр подошли к балаганам.
Представление ещё не начиналось.
За размалеванными занавесками, за перегородками слышались голоса, позванивали бубенцы, напевали флейты, что-то пищало, шелестело, рычало. Там актёры готовились к спектаклю.
Занавеска раздвинулась, и выглянула рожа.
Это был испанец, чудесный стрелок из пистолета.
У него топорщились усы и один глаз вращался.
– А, – сказал он, увидев негра, – ты тоже примешь участие в представлении?
Сколько тебе заплатили?
Негр молчал.
– Я получил десять золотых монет! – хвастался испанец.
Он принял негра за актёра. – Иди-ка сюда, – сказал он шёпотом, делая таинственное лицо.
Негр поднялся к занавеске.
Испанец рассказал ему тайну.
Оказалось, что Три Толстяка наняли сто актёров, для того чтобы они представляли сегодня на рынках и своей игрой всячески восхваляли власть богачей и обжор и вместе с тем охаивали мятежников, оружейника Просперо и гимнаста Тибула.
– Они собрали целую труппу: фокусников, укротителей, клоунов, чревовещателей, танцоров...
Всем были выданы деньги.
– Неужели все актёры согласились восхвалять Трёх Толстяков? – спросил доктор Гаспар.
Испанец зашипел:
– Тсс! – Он прижал палец к губам. – Об этом нельзя громко говорить.
Многие отказались. Их арестовали.
Негр в сердцах плюнул.
В это время заиграла музыка.
В некоторых балаганах началось представление.
Толпа зашевелилась.
– Граждане! – кричал петушиным голосом клоун с деревянных подмостков. – Граждане!
Разрешите вас поздравить...
Он остановился, ожидая, пока наступит тишина.
С его лица сыпалась мука.
– Граждане, позвольте вас поздравить со следующим радостным событием: сегодня палачи наших милых, розовых Трёх Толстяков отрубят головы подлым мятежникам...
Он не договорил.
Мастеровой запустил в него недоеденной лепёшкой.
Она залепила ему рот.
– М-м-м-м-м...
Клоун мычал, но ничего не помогало.
Плохо выпеченное, полусырое тесто залепило ему рот.
Он махал руками, морщился.
– Так!