Улыбалась она кокетливо и лукаво.
Но всё время она старалась, чтобы глаза её были круглые и широкие, как у всех кукол.
Она пела так:
Вот наукой неизвестной, Раздувая в тиглях жар, Воскресил меня чудесно Добрый доктор наш Гаспар.
Посмотри: я улыбнулась.
Слышишь ли: вздохнула я...
Так опять ко мне вернулась Жизнь весёлая моя.
Я всю жизнь к тебе спешила, Столько спутала дорог!..
Не забудь сестрички милой Имя нежное – Суок!
Снова я живою стала, И, заснувши в тишине, Я тебя во сне видала, – Как ты плакал обо мне!
Посмотри: дрожат реснички, Льётся волос на висок.
Не забудь твоей сестрички Имя нежное – Суок!
– Суок, – тихо повторил Тутти.
Глаза его были полны слез, и от этого казалось, что у него не два, а четыре глаза.
Кукла окончила песенку и сделала реверанс.
Зал восхищённо вздохнул.
Все зашевелились, закивали головами, защёлкали языками.
Действительно, мелодия песенки была очаровательна, хотя и несколько печальна для такого молодого голоса, а сам голос звучал такой прелестью, что казалось – исходил из серебряного или стеклянного горла.
– Она поёт, как ангел, – раздались в тишине слова дирижёра.
– Только песенка её немного странная, – заметил какой-то сановник, звякнув орденом.
На этом критика оборвалась.
В зал вошли Три Толстяка.
Скопление публики могло показаться им неприятным – все бросились к выходам.
Повар в суматохе влепил свою пятерню со всем запасом малинового сока в спину какой-то красавицы.
Красавица взвизгнула, и при этом обнаружилось, что у неё вставная челюсть, потому что челюсть выпала.
Толстый гвардейский капитан наступил на красивую челюсть некрасивым, грубым сапогом.
Раздалось: хрясь, хрясь! – и церемониймейстер, подвернувшийся тут же, выругался:
– Набросали орехов!
Трещат под ногами!
Возмутительно!
Красавица, потерявшая челюсть, хотела закричать и даже воздела руки, но, увы, вместе с челюстью погиб и голос.
Она только прошамкала нечто маловразумительное.
Через минуту в зале не было лишних.
Остались только ответственные лица.
И вот Суок и доктор Гаспар предстали перед Тремя Толстяками.
Три Толстяка не казались взволнованными вчерашними событиями.
Только что в парке они играли в мяч под наблюдением дежурного врача.
Это делалось ради моциона.
Они очень устали.
Потные лица их блестели.
Рубашки прилипли к их спинам, и спины эти походили на паруса, раздутые ветром.
У одного из них под глазом темнел синяк в форме некрасивой розы или красивой лягушки.
Другой Толстяк боязливо поглядывал на эту некрасивую розу.
«Это он запустил ему мяч в лицо и украсил его синяком», – подумала Суок.
Пострадавший Толстяк грозно сопел.
Доктор Гаспар растерянно улыбался. Толстяки молча оглядывали куклу.
Сияющий вид наследника Тутти привёл их в хорошее настроение.
– Ну-с, – сказал один, – это вы доктор Гаспар Арнери?
Доктор поклонился.
– Ну, как кукла? – спросил другой.