Но здесь была некая причина, которая в своё время откроется.
Вернёмся к Суок.
Она решила дождаться вечера.
В самом деле, кукла, шатающаяся среди бела дня в одиночестве по дворцу, могла бы возбудить подозрение.
После уроков они снова встретились.
– Ты знаешь, – сказала Суок, – когда я лежала больная у доктора Гаспара, мне приснился странный сон.
Мне снилось, что я из куклы превратилась в живую девочку... И будто я была цирковой актрисой.
Я жила в балагане с другими актёрами.
Балаган переезжал с места на место, останавливался на ярмарках, на больших площадях и устраивал представления.
Я ходила по канату, я танцевала, умела делать трудные акробатические штуки, играла разные роли в пантомимах...
Наследник слушал её с широко раскрытыми глазами.
– Мы были очень бедные.
Очень часто мы не обедали.
У нас была большая белая лошадь. Её звали Анра.
Я ездила на ней и жонглировала, стоя на широком седле, покрытом рваным жёлтым атласом.
И лошадь умерла, потому что целый месяц мы имели слишком мало денег, чтобы хорошо кормить её...
– Бедные? – спросил Тутти. – Я не понимаю.
Почему же вы были бедные?
– Мы представляли перед бедняками.
Они бросали нам маленькие медные монеты, а иногда после представления шляпа, с которой клоун Август обходил зрителей, оставалась совершенно пустой.
Наследник Тутти ничего не понимал.
И Суок рассказывала ему, пока не наступил вечер.
Она говорила о суровой нищенской жизни, о большом городе, о знатной старухе, которая хотела её выпороть, о живых детях, на которых богачи натравливают собак, о гимнасте Тибуле и оружейнике Просперо, о том, что рабочие, шахтёры, матросы хотят уничтожить власть богачей и толстяков.
Больше всего она говорила о цирке.
Постепенно она увлеклась и забыла о том, что рассказывает сон.
– Я очень давно живу в балаганчике дядюшки Бризака.
Я даже не помню, с каких пор я умею танцевать, и ездить верхом, и крутиться на трапеции.
Ах, каким я научилась чудесным штукам! – Она всплеснула руками. – Вот, например, в прошлое воскресенье мы представляли в гавани.
Я играла вальс на абрикосовых косточках...
– Как – на абрикосовых косточках?
– Ах, ты не знаешь?
Разве ты не видел свистка, сделанного из абрикосовой косточки?
Это очень просто.
Я собрала двенадцать косточек и сделала из них свистки.
Ну, тёрла о камень, пока не получилась дырочка...
– Как интересно!
– Можно свистеть вальс и не только на двенадцати косточках.
Я умею свистеть и ключиком...
– Ключиком?
Как?
Покажи!
У меня есть чудный ключик...
С этими словами наследник Тутти расстегнул ворот своей куртки и снял с шеи тонкую цепочку, на которой болтался небольшой белый ключ.
– Вот!
– Почему ты прячешь его на груди? – спросила Суок.
– Мне дал этот ключ канцлер.
Это ключ от одной из клеток моего зверинца.
– Разве ты прячешь у себя ключи от всех клеток?
– Нет.
Но мне сказали, что это самый важный ключ.