– Пахнет чем-то сладким, – вдруг заявила Суок, остановившись под какими-то освещёнными окнами.
И вместо пальца, который поднимают в случаях, требующих общего внимания, она подняла чёрный пистолет.
Подбежавшие гвардейцы увидели их уже наверху, у вершины дерева.
Мгновение – и с ветвей, простёртых к этим окнам, они перебрались в главное окно.
Это было то же окно, через которое вчера влетел продавец детских воздушных шаров.
Это было окно кондитерской.
Здесь, несмотря на поздний час и даже несмотря на общую тревогу, кипела работа.
Весь штат кондитеров и хитрых мальчишек в белых колпаках суетился вовсю: они готовили какой-то особенный компот к завтрашнему обеду в честь возвращения куклы наследника Тутти.
На этот раз торт уже решено было не делать, из опасения, чтобы ещё какой-нибудь летающий гость не погубил и французский крем и удивительного качества цукаты.
Посередине стоял чан. В нем кипятилась вода.
Белый пар заволок всё.
Под этим покровом поварята блаженствовали: они нарезали для компота фрукты.
Итак... Но тут, сквозь пар и суматоху, кухонные мастера увидели страшную картину.
За окном качнулись ветви, зашумели листья, точно перед бурей, и на подоконнике появились двое: рыжеволосый гигант и девочка.
– Руки вверх! – сказал Просперо.
В каждой руке он держал по пистолету.
– Ни с места! – звонко сказала Суок, поднимая свой пистолет.
Две дюжины белых рукавов, не дожидаясь более внушительного приглашения, взметнулись.
А потом полетели кастрюли.
Это был разгром сверкающего стеклянного, медного, горячего, сладкого, душистого мира кондитерской.
Оружейник искал главную кастрюлю.
В ней было спасение его и спасение маленькой его спасительницы.
Они опрокидывали банки, разбрасывали сковороды, воронки, тарелки, блюда.
Стекло разлеталось во все стороны и билось со звоном и громом; рассыпанная мука вертелась столбом, как самум в Сахаре; поднялся вихрь миндаля, изюма, черешен; сахарный песок хлестал с полок с грохотом водопада; наводнение сиропов поднялось на целый аршин; брызгала вода, катились фрукты, рушились медные башни кастрюль...
Всё стало кверху дном.
Вот так бывает иногда во сне, когда снится сон и знаешь, что это сон, и поэтому можно делать всё, что захочешь.
– Есть! – завизжала Суок. – Вот она!
То, что искали, нашлось.
Крышка полетела в груду развалин.
Она шлёпнулась в густое малиновое, зелёное и золотисто-жёлтое озеро сиропов.
Просперо увидел кастрюлю без дна.
– Беги! – крикнула Суок. – Я за тобой.
Оружейник влез в кастрюлю.
И, уже исчезнув внутри, услышал вопли тех, кто остался в кондитерской.
Суок не успела.
Пантера, совершая свой страшный путь по парку и дворцу, появилась здесь.
Раны от пуль гвардейцев цвели на её шкуре розами.
Кондитеры и повара повалились в один угол.
Суок, забыв о пистолете, швырнула в пантеру подвернувшейся под руку грушей.
Зверь бросился за Просперо – головой в кастрюлю.
Он провалился за ним в тёмный и узкий ход. Все увидели жёлтый хвост, торчавший из этой кастрюли точно из колодца.
А потом всё скрылось.
Суок закрыла глаза руками:
– Просперо!
Просперо!
А кондитеры зловеще хохотали.
Тут же ворвались гвардейцы.
Мундиры их были изорваны, лица в крови, пистолеты дымились: они сражались с пантерой.
– Просперо погиб! Его разорвёт пантера!
Тогда мне всё равно.