Он ехал мостами, изогнутыми в виде арок.
Снизу или с другого берега они казались кошками, выгибающими перед прыжком железные спины.
Здесь, у въезда, на каждом мосту располагалась охрана.
Солдаты сидели на барабанах, курили трубки, играли в карты и зевали, глядя на звезды.
Доктор ехал, смотрел и слушал.
С улицы, из домов, из раскрытых окон кабачков, из-за оград увеселительных садов неслись отдельные слова песенки:
Попал Просперо в меткий Смирительный ошейник – Сидит в железной клетке Ретивый оружейник.
Подвыпивший франт подхватил этот куплет.
У франта умерла тётка, имевшая очень много денег, ещё больше веснушек и не имевшая ни одного родственника.
Франт получил в наследство все тёткины деньги.
Поэтому он был, конечно, недоволен тем, что народ поднимается против власти богачей.
В зверинце шло большое представление.
На деревянной сцене три толстые косматые обезьяны изображали Трёх Толстяков.
Фокстерьер играл на мандолине.
Клоун в малиновом костюме, с золотым солнцем на спине и с золотой звездой на животе, в такт музыке декламировал стихи:
Как три пшеничные мешка, Три развалились Толстяка! У них важнее нет забот, Как только вырастить живот!
Эй, берегитесь, Толстяки: Пришли последние деньки!
– Пришли последние деньки! – закричали со всех сторон бородатые попугаи.
Шум поднялся невероятный.
Звери в разных клетках начали лаять, рычать, щёлкать, свистать.
Обезьяны заметались по сцене.
Нельзя было понять, где у них руки, где ноги.
Они спрыгнули в публику и бросились удирать. В публике тоже произошёл скандал.
Особенно шумели те, кто был потолще.
Толстяки с раскрасневшимися щеками, трясясь от злости, швыряли в клоуна шляпы и бинокли.
Толстая дама замахнулась зонтиком и, зацепив толстую соседку, сорвала с неё шляпу.
– Ах, ах, ах! – закудахтала соседка и воздела руки, потому что вместе со шляпой слетел и парик.
Обезьяна, удирая, хлопнула по лысой голове дамы ладонью.
Соседка упала в обморок.
– Ха-ха-ха!
– Ха-ха-ха! – заливалась другая часть публики, потоньше на вид и похуже одетая. – Браво!
Браво!
Ату их!
Долой Трёх Толстяков!
Да здравствует Просперо!
Да здравствует Тибул!
Да здравствует народ!
В это время раздался чей-то очень громкий крик:
– Пожар!
Город горит...
Люди, давя друг друга и опрокидывая скамейки, побежали к выходам.
Сторожа ловили разбежавшихся обезьян.
Возница, который вёз доктора, повернулся и сказал, указывая впереди себя кнутом:
– Гвардейцы сжигают кварталы рабочих.
Они хотят найти гимнаста Тибула...
Над городом, над чёрной кучей домов, дрожало розовое зарево.
Когда экипаж доктора очутился у главной городской площади, которая называлась Площадью Звезды, проехать оказалось невозможным. При въезде столпилась масса экипажей, карет, всадников, пешеходов.
– Что такое? – спросил доктор.
Никто ничего не ответил, потому что все были заняты тем, что происходило на площади.
Возница поднялся во весь рост на козлах и стал тоже глядеть туда.