– Нет, – возразил я. – Нет у меня времени для экспериментов.
Хочу напиться.
– Тогда закажи сладкие ликеры.
Поссорился?
– Глупости!
– Не ври, детка.
Не морочь голову своему старому папе Ленцу, который чувствует себя в сердечных тайниках как дома.
Скажи «да» и напивайся.
– С женщиной невозможно ссориться.
В худшем случае можно злиться на нее.
– Слишком тонкие нюансы в три часа ночи.
Я, между прочим, ссорился с каждой.
Когда нет ссор, значит все скоро кончится.
– Ладно, – сказал я. – Кто сдает?
– Ты, – сказал Фердиианд Грау. – По-моему, у тебя мировая скорбь, Робби.
Не поддавайся ничему.
Жизнь пестра, но несовершенна.
Между прочим, ты великолепно блефуешь в игре, несмотря на всю свою мировую скорбь.
Два короля – это уже наглость.
– Я однажды играл партию, когда против двух королей сюяли семь тысяч франков, – сказал Фред из-за стойки.
– Швейцарских или французских? – спросил Ленц.
– Швейцарских.
– Твое счастье, – заметил Готтфрид. – При французских франках ты не имел бы права прервать игру.
Мы играли еще час.
Я выиграл довольно много.
Больвис непрерывно проигрывал.
Я пил, но у меня только разболелась голова.
Опьянение не приходило.
Чувства обострились.
В желудке бушевал пожар.
– Так, а теперь довольно, поешь чего-нибудь, – сказал Ленц. – Фред, дай ему сандвич и несколько сардин.
Спрячь свои деньги, Робби.
– Давай еще по одной.
– Ладно.
По последней.
Пьем двойную? – Двойную! – подхватили остальные.
Я довольно безрассудно прикупил к трефовой десятке и королю три карты: валета, даму и туза.
С ними я выиграл у Больвиса, имевшего на руках четыре восьмерки и взвинтившего ставку до самых звезд.
Чертыхаясь, он выплатил мне кучу денег.
– Видишь? – сказал Ленц. – Вот это картежная погода!
Мы пересели к стойке.
Больвис спросил о «Карле».
Он не мог забыть, что Кестер обставил на гонках его спортивную машину.
Он все еще хотел купить «Карла».
– Спроси Отто, – сказал Ленц. – Но мне кажется, что он охотнее продаст правую руку.
– Не выдумывай, – сказал Больвис.
– Этого тебе не понять, коммерческий отпрыск двадцатого века, – заявил Ленц.
Фердиианд Грау рассмеялся.
Фред тоже.
Потом хохотали все.