– Пусть булочник побудет немного один, а мы с тобой можем пока сыграть в шахматы.
– У тебя золотой характер, – сказал я.
Он остановился:
– При чем тут характер?
Ведь ему все равно ничем не помочь.
А если вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться…
– Ты опять прав, – сказал я. – Ну, давай – сыграем быстро партию.
Мы расставили фигуры и начали.
Фердинанд довольно легко выиграл.
Не трогая королевы, действуя ладьей в слоном, он скоро объявил мне мат.
– Здорово! – сказал я. – Вид у тебя такой, будто ты не спал три дня, а играешь, как морской разбойник.
– Я всегда играю хорошо, когда меланхоличен, – ответил Фердинанд.
– А почему ты меланхоличен?
– Просто так.
Потому что темнеет.
Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер.
Других особых причин не требуется.
Просто так… вообще…
– Но только если он один, – сказал я.
– Конечно.
Час теней.
Час одиночества.
Час, когда коньяк кажется особенно вкусным.
Он достал бутылку и рюмки.
– Не пойти ли нам к булочнику? – спросил я.
– Сейчас. – Он налил коньяк. – За твое здоровье, Робби, за то, что мы все когда-нибудь подохнем!
– Твое здоровье, Фердинанд!
За то, что мы пока еще землю топчем!
– Сколько раз наша жизнь висела на волоске, а мы все-таки уцелели.
Надо выпить и за это!
– Ладно.
Мы пошли обратно в мастерскую.
Стало темнеть.
Вобрав голову в плечи, булочник все еще стоял перед портретом.
Он выглядел горестным и потерянным, в этом большом голом помещении, и мне показалось, будто он стал меньше.
– Упаковать вам портрет? – спросил Фердинанд.
Булочник вздрогнул:
– Нет…
– Тогда я пришлю вам его завтра.
– Он не мог бы еще побыть здесь? – неуверенно спросил булочник.
– Зачем же? – удивился Фердинанд и подошел ближе. – Он вам не нравится?
– Нравится… но я хотел бы оставить его еще здесь…
– Этого я не понимаю.
Булочник умоляюще посмотрел на меня.
Я понял – он боялся повесить портрет дома, где жила эта черноволосая дрянь.
Быть может, то был страх перед покойницей.
– Послушай, Фердинанд, – сказал я, – если портрет будет оплачен, то его можно спокойно оставить здесь.
– Да, разумеется…
Булочник с облегчением извлек из кармана чековую книжку.
Оба подошли к столу.