Это плохо?
Я подошел к ее постели:
– Ничего страшного.
Ты будешь отлично спать.
– А ты? Ты, вероятно, не ляжешь так рано?
– Пойду еще прогуляюсь по пляжу.
Она кивнула и откинулась на подушку.
Я посидел еще немного с ней.
– Оставь дверь открытой на ночь, – сказала она, засыпая. – Тогда кажется, что спишь в саду…
Она стала дышать глубже. Я встал, тихо вышел в сад, остановился у деревянного забора и закурил сигарету.
Отсюда я мог видеть комнату.
На стуле висел ее купальный халат, сверху было наброшено платье и белье; на полу у стула стояли туфли.
Одна из них опрокинулась.
Я смотрел на эти вещи, и меня охватило странное ощущение чего-то родного, и я думал, что вот теперь она есть и будет у меня и что стоит мне сделать несколько шагов, как я увижу ее и буду рядом с ней сегодня, завтра, а может быть, долго-долго…
Может быть, думал я, может быть, – вечно эти два слова, без которых уже никак нельзя было обойтись!
Уверенности – вот чего мне недоставало. Именно уверенности, – ее недоставало всем.
Я спустился к пляжу, к морю и ветру, к глухому рокоту, нараставшему, как отдаленная артиллерийская канонада.
XVI
Я сидел на пляже и смотрел на заходящее солнце.
Пат не пошла со мной.
Весь день она себя плохо чувствовала.
Когда стемнело, я встал и хотел пойти домой.
Вдруг я увидел, что из-за рощи выбежала горничная.
Она махала мне рукой и что-то кричала.
Я ничего не понимал, – ветер и море заглушали слова.
Я сделал ей знак, чтобы она остановилась.
Но она продолжала бежать и подняла рупором руки к губам.
– Фрау Пат… – послышалось мне. – Скорее…
– Что случилось? – крикнул я.
Она не могла перевести дух:
– Скорее. Фрау Пат… несчастье.
Я побежал по песчаной лесной дорожке к дому.
Деревянная калитка не поддавалась. Я перемахнул через нее и ворвался в комнату.
Пат лежала в постели с окровавленной грудью и судорожно сжатыми пальцами. Изо рта у нее еще шла кровь.
Возле стояла фройляйн Мюллер с полотенцем и тазом с водой.
– Что случилось? – крикнул я и оттолкнул ее в сторону.
Она что-то сказала.
– Принесите бинт и вату! – попросил я. – Где рана?
Она посмотрела на меня, ее губы дрожали.
– Это не рана…
Я резко повернулся к ней.
– Кровотечение, – сказала она.
Меня точно обухом по голове ударили:
– Кровотечение?
Я взял у нее из рук таз:
– Принесите лед, достаньте поскорее немного льда.
Я смочил кончик полотенца и положил его Пат на грудь.
– У нас в доме нет льда, – сказала фройляйн Мюллер.
Я повернулся.
Она отошла на шаг.