– Ради бога, достаньте лед, пошлите в ближайший трактир и немедленно позвоните врачу.
– Но ведь у нас нет телефона…
– Проклятье!
Где ближайший телефон?
– У Массмана.
– Бегите туда.
Быстро.
Сейчас же позвоните ближайшему врачу.
Как его зовут?
Где он живет?
Не успела она назвать фамилию, как я вытолкнул ее за дверь:
– Скорее, скорее бегите!
Это далеко?
– В трех минутах отсюда, – ответила фройляйн Мюллер и торопливо засеменила.
– Принесите с собой лед! – крикнул я ей вдогонку.
Я принес свежей воды, снова смочил полотенце, но не решался прикоснуться к Пат.
Я не знал, правильно ли она лежит, и был в отчаянии оттого, что не знал главного, не знал единственного, что должен был знать: подложить ли ей подушку под голову или оставить ее лежать плашмя.
Ее дыхание стало хриплым, потом она резко привстала, и кровь хлынула струей.
Она дышала часто, в глазах было нечеловеческое страдание, она задыхалась и кашляла, истекая кровью; я поддерживал ее за плечи, то прижимая к себе, то отпуская, и ощущал содрогания всего ее измученного тела. Казалось, конца этому не будет.
Потом, совершенно обессиленная, она откинулась на подушку.
Вошла фройляйн Мюллер.
Она посмотрела на меня, как на привидение.
– Что же нам делать? – спросил я.
– Врач сейчас будет, – прошептала она. – Лед… на грудь, и, если сможет… пусть пососет кусочек…
– Как ее положить?.. Низко или высоко?… Да говорите же, черт возьми!
– Пусть лежит так… Он сейчас придет.
Я стал класть ей на грудь лед, почувствовав облегчение от возможности что-то делать; я дробил лед для компрессов, менял их и непрерывно смотрел на прелестные, любимые, искривленные губы, эти единственные, эти окровавленные губы…
Зашуршали шины велосипеда.
Я вскочил.
Врач.
– Могу ли я помочь вам? – спросил я.
Он отрицательно покачал головой и открыл свою сумку.
Я стоял рядом с ним, судорожно вцепившись в спинку кровати.
Он посмотрел на меня.
Я отошел немного назад, не спуская с него глаз.
Он рассматривал ребра Пат.
Она застонала.
– Разве это так опасно? – спросил я.
– Кто лечил вашу жену?
– Как, то есть, лечил?.. – пробормотал я. – Какой врач? – нетерпеливо переспросил он.
– Не знаю… – ответил я. – Нет, я не знаю… я не думаю…
Он посмотрел на меня:
– Но ведь вы должны знать…
– Но я не знаю.
Она мне никогда об этом не говорила.
Он склонился к Пат и спросил ее о чем-то.
Она хотела ответить.
Но опять начался кровавый кашель.
Врач приподнял ее.
Она хватала губами воздух и дышала с присвистом.