Пойдем вместе.
– Знаешь, Отто, в такую теплую погоду я очень люблю спать на воздухе. Ты не беспокойся.
В последнее время я это делал часто.
– Ведь сыро.
– Неважно.
Я подниму верх и посижу немного в машине.
– Хорошо.
И я с удовольствием посплю на воздухе.
Я понял, что мне от него не избавиться.
Мы взяли несколько одеял и подушек и пошли обратно к «Карлу».
Отстегнув привязанные ремни, мы откинули спинки передних сидений.
Так можно было довольно прилично устроиться. – Лучше, чем иной раз на фронте, – сказал Кестлер.
Яркое пятно окна светило сквозь мглистый воздух.
Несколько раз за стеклом мелькнул силуэт Жаффе.
Мы выкурили целую пачку сигарет.
Потом увидели, что большой свет в комнате выключили и зажгли маленькую ночную лампочку.
– Слава богу, – сказал я.
На брезентовый верх падали капли.
Дул слабый ветерок.
Стало свежо.
– Возьми у меня еще одно одеяло, – сказал я.
– Нет, не надо, мне тепло.
– Замечательный парень этот Жаффе, правда?
– Замечательный и, кажется, очень дельный.
– Безусловно. * * *
Я очнулся от беспокойного полусна.
Брезжил серый, холодный рассвет.
Кестер уже проснулся.
– Ты не спал, Отто?
– Спал.
Я выбрался из машины и прошел по дорожке к окну.
Маленький ночник все еще горел.
Пат лежала в постели с закрытыми глазами.
Кровотечение прекратилось, но она была очень бледна. На мгновение я испугался: мне показалось, что она умерла.
Но потом я заметил слабое движение ее правой руки.
В ту же минуту Жаффе, лежавший на второй кровати, открыл глаза.
Успокоенный, я быстро отошел от окна, – он следил за Пат.
– Нам лучше исчезнуть, – сказал я Кестеру, – а то он подумает, что мы его проверяем.
– Там все в порядке? – спросил Отто.
– Да, насколько я могу судить.
У профессора сон правильный: такой человек может дрыхнуть при ураганном огне, но стоит мышонку зашуршать у его вещевого мешка – и он сразу просыпается.
– Можно пойти выкупаться, – сказал Кестер. – Какой тут чудесный воздух! – Он потянулся.
– Пойди.
– Пойдем со мной.
Серое небо прояснялось.
В разрывы облаков хлынули оранжево-красные полосы.
Облачная завеса у горизонта приподнялась, и за ней показалась светлая бирюза воды.
Мы прыгнули в воду и поплыли.
Вода светилась серыми и красными переливами.
Потом мы пошли обратно.