– Тебе надо немного поспать, – предложил я. – А ты?
– Я пойду домой и тоже вздремну.
Через два часа зайду за тобой, пойдем ужинать.
– Ты устал? – спросила она с сомнением. – Немного.
В поезде было жарко.
Мне еще надо будет заглянуть в мастерскую.
Больше она ни о чем не спрашивала.
Она изнемогала от усталости.
Я уложил ее в постель и укрыл.
Она мгновенно уснула.
Я поставил около нее розы и визитную карточку Кестера, чтобы ей было о чем думать, когда проснется.
Потом я ушел. * * *
По пути я остановился у телефона-автомата.
Я решил сразу же переговорить с Жаффе.
Звонить из дому было трудно: в пансионе любили подслушивать.
Я снял трубку и назвал номер клиники.
К аппарату подошел Жаффе.
– Говорит Локамп, – сказал я, откашливаясь. – Мы сегодня вернулись.
Вот уже час, как мы в городе.
– Вы приехали на машине? – спросил Жаффе.
– Нет, поездом.
– Так… Ну, как дела?
– Хороши, – сказал я.
Он помолчал немного.
– Завтра я зайду к фройляйн Хольман.
В одиннадцать часов утра.
Вы сможете ей передать?
– Нет, – сказал я. – Я не хотел бы, чтобы она знала о моем разговоре с вами.
Она, вероятно, сама позвонит завтра.
Может быть, вы ей тогда и скажете.
– Хорошо.
Сделаем так.
Я скажу ей.
Я механически отодвинул в сторону толстую захватанную телефонную книгу.
Она лежала на небольшой деревянной полочке.
Стенка над ней была испещрена телефонными номерами, записанными карандашом.
– Можно мне зайти к вам завтра днем? – спросил я.
Жаффе не ответил.
– Я хотел бы узнать, как она.
– Завтра я вам еще ничего не смогу ответить, – сказал Жаффе. – Надо понаблюдать за ней по крайней мере в течение недели.
Я сам извещу вас.
– Спасибо. – Я никак не мог оторвать глаз от полочки.
Кто-то нарисовал на ней толстую девочку в большой соломенной шляпе.
Тут же было написано: «Элла дура!»
– Нужны ли ей теперь какие-нибудь специальные процедуры? – спросил я.
– Это я увижу завтра.
Но мне кажется, что дома ей обеспечен неплохой уход.
– Не знаю.
Я слышал, что ее соседи собираются на той неделе уехать.
Тогда она останется вдвоем с горничной.