– Вот как?
Ладно, завтра поговорю с ней и об этом.
Я снова закрыл рисунок на полочке телефонной книгой:
– Вы думаете, что она… что может повториться такой припадок?
Жаффе чуть помедлил с ответом.
– Конечно, это возможно, – сказал он, – но маловероятно.
Скажу вам точнее, когда подробно осмотрю ее.
Я вам позвоню.
– Да, спасибо.
Я повесил трубку.
Выйдя из будки, я постоял еще немного на улице.
Было пыльно и душно.
Потом я пошел домой. * * *
В дверях я столкнулся с фрау Залевски.
Она вылетела из комнаты фрау Бендер, как пушечное ядро.
Увидев меня, она остановилась:
– Что, уже приехали?
– Как видите.
Ничего нового?
– Ничего.
Почты никакой… А фрау Бендер выехала.
– Вот как?
Почему же?
Фрау Залевски уперлась руками в бедра:
– Потому что везде есть негодяи.
Она отправилась в христианский дом призрения, прихватив с собой кошку и капитал в целых двадцать шесть марок.
Она рассказала, что приют, в котором фрау Бендер ухаживала за младенцами, обанкротился.
Священник, возглавлявший его, занялся биржевыми спекуляциями и прогорел на них.
Фрау Бендер уволили, не выплатив ей жалованья за два месяца.
– Она нашла себе другую работу? – спросил я, не подумав.
Фрау Залевски только посмотрела на меня.
– Ну да, конечно не нашла, – сказал я.
– Я ей говорю: оставайтесь здесь, с платой за квартиру успеется.
Но она не захотела.
– Бедные люди в большинстве случаев честны, – сказал я. – Кто поселится в ее комнате?
– Хассе.
Она им обойдется дешевле. – А с их прежней комнатой что будет?
Она пожала плечами:
– Посмотрим.
Больших надежд на новых квартирантов у меня нет.
– Когда она освободится?
– Завтра.
Хассе уже переезжают.
Мне вдруг пришла в голову мысль. – А сколько стоит эта комната? – спросил я.
– Семьдесят марок.
– Слишком дорого.
– По утрам кофе, две булочки и большая порция масла.
– Тогда это тем более дорого.
От кофе, который готовит Фрида, я отказываюсь. Вычтите стоимость завтраков. Пятьдесят марок, и ни пфеннига больше.
– А вы разве хотите ее снять? – спросила фрау Залевски.