Альфонс осклабился, чуть открыл рот и прищурил глаза:
– Вам повезло!
Сегодня есть раки!
Он отступил на шаг, чтобы посмотреть, какую это вызвало реакцию.
Мы, разумеется, были потрясены.
– И, вдобавок, найдется молодое мозельское вино, – восхищенно прошептал он и отошел еще на шаг.
В ответ раздались бурные аплодисменты, они послышались и в дверях. Там стоял последний романтик с всклокоченной желтой копной волос, с опаленным носом и, широко улыбаясь, тоже хлопал в ладоши.
– Готтфрид! – вскричал Альфонс. – Ты?
Лично?
Какой день!
Дай прижать тебя к груди!
– Сейчас ты получишь удовольствие, – сказал я Пат.
Они бросились друг другу в объятия.
Альфонс хлопал Ленца по спине так, что звенело, как в кузне.
– Ганс, – крикнул он затем кельнеру, – принеси нам «Наполеон»!
Он потащил Готтфрида к стойке.
Кельнер принес большую запыленную бутылку.
Альфонс налил две рюмки:
– Будь здоров, Готтфрид, свинья ты жареная, черт бы тебя побрал!
– Будь здоров, Альфонс, старый каторжник!
Оба выпили залпом свои рюмки.
– Первоклассно! – сказал Готтфрид. – Коньяк для мадонн!
– Просто стыдно пить его так! – подтвердил Альфонс.
– А как же пить его медленно, когда так радуешься!
Давай выпьем еще по одной! – Ленц налил снова и поднял рюмку. – Ну ты, проклятая, неверная тыква! – зауохотал он. – Мой любимый старый Альфонс!
У Альфонса навернулись слезы на глаза. – Еще по одной, Готтфрид! – сказал он, сильно волнуясь.
– Всегда готов! – Ленц подал ему рюмку. – От такого коньяка я откажусь не раньше, чем буду валяться на полу и не смогу поднять головы!
– Хорошо сказано! – Альфонс налил по третьей.
Чуть задыхаясь, Ленц вернулся к столику.
Он вынул часы:
– Без десяти восемь ситроэн подкатил к мастерской.
Что вы на это скажете?
– Рекорд, – ответила Пат. – Да здравствует Юпп!
Я ему тоже подарю коробку сигарет.
– А ты за это получишь лишнюю порцию раков! – заявил Альфонс, не отступавший ни на шаг от Готтфрида.
Потом он роздал нам какие-то скатерки. – Снимайте пиджаки и повяжите эти штуки вокруг шеи.
Дама не будет возражать, не так ли?
– Считаю это даже необходимым, – сказала Пат.
Альфонс обрадованно кивнул головой:
– Вы разумная женщина, я знаю.
Раки нужно есть с вдохновением, не боясь испачкаться. – Он широко улыбнулся. – Вам я, конечно, дам нечто поэлегантнее.
Кельнер Ганс принес белоснежный кухонный халат.
Альфонс развернул его и помог Пат облачиться.
– Очень вам идет, – сказал он одобрительно.
– Крепко, крепко! – ответила она смеясь.
– Мне приятно, что вы это запомнили, – сказал Альфонс, тая от удовольствия.
– Душу мне согреваете.
– Альфонс! – Готтфрид завязал скатерку на затылке так, что кончики торчали далеко в стороны. – Пока что все здесь напоминает салон для бритья.
– Сейчас все изменится.
Но сперва немного искусства.