Он покачал головой'
– Она у подруги.
Слава богу, у нее теперь есть подруга, с которой она проводит много времени.
Он улыбнулся, беззлобно и удовлетворенно, и снова затопал.
Я быстро провел Пат через коридор.
– Я думаю, нам лучше не зажигать свет, правда? – спросил я.
– Нет, зажги, дорогой.
Совсем ненадолго, а потом можешь его спять выключить.
– Ты ненасытный человек, – сказал я, озаряя на мгновение ярким светом красное плюшевое великолепие моей комнаты, и тут же повернул выключатель.
От деревьев, как из леса, в открытые окна лился свежий ночной аромат.
– Как хорошо! – сказала Пат, забираясь на подоконник.
– Тебе здесь в самом деле нравится?
– Да, Робби.
Здесь как в большом парке летом.
Чудесно.
– Когда мы шли по коридору, ты не заглянула в соседнюю комнату слева? – спросил я.
– Нет.
А зачем?
– Из нее можно выйти на этот роскошный большой балкон.
Он полностью перекрыт, и напротив нет дома.
Если бы ты сейчас жила здесь, ты могла бы принимать солнечные ванны даже без купального костюма.
– Да, если бы я жила здесь…
– А это можно устроить, – сказал я небрежно. – Ты ведь заметила, что оттуда выезжают. Комната освободится через день-другой.
Она посмотрела на меня и улыбнулась:
– А ты считаешь, что это будет правильно для нас?
Быть все время вместе?
– И вовсе мы не будем все время вместе, – возразил я. – Днем меня здесь вообще нет.
Вечерами тоже часто отсутствую.
Но уж если мы вместе, то нам незачем будет ходить по ресторанам и вечно спешить расставаться, словно мы в гостях друг у друга.
Пат уселась поудобнее:
– Мой дорогой, ты говоришь так, словно уже обдумал все подробности.
– И обдумал, – сказал я. – Целый вечер об этой думаю.
Она выпрямилась:
– Ты действительно говоришь об этом серьезно, Робби?
– Да, черт возьми, – сказал я. – А ты разве до сих пор не заметила этого?
Она немного помолчала.
– Робби, – сказала она затем чуть более низким голосом. – Почему ты именно сейчас заговорил об этом?
– А вот заговорил, – сказал я резче, чем хотел.
Внезапно я почувствовал, что теперь должно решиться многое более важное, чем комната. – Заговорил потому, что в последние недели понял, как чудесно быть все время неразлучными.
Я больше не могу выносить эти встречи на час!
Я хочу от тебя большего!
Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, не желаю продолжать умную любовную игру в прятки, она мне противна и не нужна, я просто хочу тебя и только тебя, и никогда мне этого не будет достаточно, и ни одной минуты я потерять не хочу.
Я слышал ее дыхание.
Она сидела на подоконнике, обняв колени руками, и молчала.
Красные огни рекламы напротив, за деревьями, медленно поднимались вверх и бросали матовый отблеск на ее светлые туфли, освещали юбку и руки.
– Пожалуйста, можешь смеяться надо мной, – сказал я.
– Смеяться? – удивилась она.
– Ну да, потому что я все время говорю: я хочу.
Ведь в конце концов и ты должна хотеть.
Она подняла глаза: