– Первый они дали Удо Бланкенфельсу, – пробурчал Антон. – Вот хамство! Жулье!..
Сзади под стойкой скулили и тявкали щенки.
Густав прошел за стойку, взял за шиворот двух маленьких терьеров и принес их. В его левой руке болтался бело-черный щенок, в правой – красновато-коричневый.
Незаметно он встряхнул щенка в правой руке.
Я посмотрел на него: да, этот подойдет.
Щенок был очарователен, настоящая игрушка.
Прямые ножки, квадратное тельце, прямоугольная головка, умные наглые глазки.
Густав опустил собачонок на пол.
– Смешная помесь, – сказал он, показывая на красновато-коричневого. – Где ты его взял?
Антон якобы получил его от какой-то дамы, уехавшей и Южную Америку.
Густав разразился издевательским хохотом.
Антон обиделся и достал родословную, восходившую к самому Ноеву ковчегу.
Густав недоверчиво махнул рукой и начал разглядывать черно-белого щенка.
Антон потребовал сто марок за коричневого.
Густав предложил пять.
Он заявил, что ему не нравится прадед, и раскритиковал хвост и уши.
Другое дело черно-белый, – этот, мол, безупречен.
Я стоял в углу и слушал.
Вдруг кто-то дернул мою шляпу.
Я удивленно обернулся.
Маленькая желтая обезьянка с печальным личиком сидела, сгорбившись, в углу на штанге. У нее были черные круглые глаза и озабоченный старушечий рот.
Кожаный ремень, прикрепленный к цепи, опоясывал брюшко.
Маленькие черные ручки пугали своим человеческим видом.
Я стояч неподвижно.
Обезьянка медленно подвигалась ко мне по штанге.
Она неотрывно смотрела на меня, без недоверия, но каким-то странным, сдержанным взглядом.
Наконец осторожно протянула вперед ручонку.
Я сунул ей палец.
Она слегка отпрянула назад, но потом взяла его.
Ощущение прохладной детской ручки, стиснувшей мне палец, было странным.
Казалось, что в этом скрюченном тельце заключен несчастный, немой человечек, который хочет спастись.
Я не мог долго смотреть в эти глаза, полные смертельной тоски.
Отдуваясь, Густав вынырнул из чащи родословных дерев:
– Значит, договорились, Антон! Ты получишь за него щенка-добермана, потомка Герты.
Лучшая сделка в твоей жизни! – Потом он обратился ко мне: – Возьмешь его сразу с собой?
– А сколько он стоит?
– Нисколько.
Он обменен на добермана, которого я подарил тебе раньше.
Предоставь Густаву обделывать такие дела!
Густав – мужчина высшей пробы! Золото!
Мы договорились, что я зайду за собачкой потом, после работы. – Ты в состоянии понять, что именно ты сейчас приобрел? – спросил меня Густав на улице. – Это же редчайший экземпляр! Ирландский терьер!
Ни одного изъяна.
Да еще родословная в придачу. Ты не смеешь даже смотреть на него, раб божий! Прежде чем заговорить с этой скотинкой, ты должен ей низко поклониться.
– Густав, – сказал я, – ты оказал мне очень большую услугу.
Пойдем и выпьем самого старого конъяку, какой только найдется.
– Сегодня не могу! – заявил Густав. – Сегодня у меня должна быть верная рука.
Вечером иду в спортивный союз играть в кегли.
Обещай, что пойдешь туда со мной как-нибудь.
Очень приличные люди, есть даже обер-постсекретарь.
– Я приду, – сказал я. – Даже если там не будет обер-постсекретаря. * * *