Я спрятал деньги.
– Больше не ставьте! – шептал Билинг. – Больше не ставьте! – Его лицо пошло красными пятнами.
Я сунул ему десять марок.
Густав ухмыльнулся и шутливо ударил меня кулаком в грудь:
– Вот видишь, что я тебе сказал!
Слушайся Густава, и будешь грести деньги лопатой!
Что же касается кобылы Джипси II, то я старался не напоминать о ней бывшему ефрейтору санитарной службы.
Видимо, она и без того не выходила у него из головы.
– Давай пойдем, – сказал он, – для настоящих знатоков день сегодня неподходящий.
У входа кто-то потянул меня за рукав.
Это был «Прилежная Лизхен».
– А на кого вы рекомендуете ставить на следующих скачках? – спросил он, почтительно и алчно.
– Только на Танненбаум, – сказал я в пошел с Густавом в ближайший трактир, чтобы выпить за здоровье Синего Часа.
Через час у меня было на тридцать марок меньше.
Не смог удержаться.
Но я все-таки вовремя остановился.
Прощаясь, Билинг сунул мне какой-то листок:
– Если вам что-нибудь понадобится!
Или вашим знакомым.
Я представитель прокатной конторы. – Это была реклама порнографических фильмов, демонстрируемых на дому. – Посредничаю также при продаже поношенной одежды! – крикнул он мне вслед. – За наличный расчет. * * *
В семь часов я поехал обратно в мастерскую.
«Карл» с ревущим мотором стоял во дворе.
– Хорошо, что ты пришел, Робби! – крикнул Кестер. – Мы как раз собираемся испытать его!
Садись!
Вся наша фирма была в полной готовности.
Отто повозился с «Карлом» и внес в него кое-какие улучшения и изменения, – через две недели предстояли горные гонки.
Теперь Кестер хотел совершить первый испытательный пробег.
Мы сели.
Юпп в своих огромных спортивных очках устроился рядом с Кестером.
У него был бы разрыв сердца, если бы мы не взяли его с собой.
Ленц и я сели сзади.
«Карл» рванулся с места и помчался.
Мы выехали из города и шли со скоростью сто сорок километров.
Ленц и я крепко ухватились за спинки передних сидений. Ветер дул с такой силой, что, казалось, оторвет нам головы.
По обе стороны шоссе мелькали тополя, баллоны свистели, и чудесный рев мотора пронизывал нас насквозь, как дикий крик свободы.
Через четверть часа мы увидели впереди черную точку. Она быстро увеличивалась.
Это была довольно тяжелая машина, шедшая со скоростью восемьдесят – сто километров.
Не обладая хорошей устойчивостью, она вихляла из стороны в сторону.
Шоссе было довольно узким, и Кестеру пришлось сбавить скорость.
Когда мы подошли на сто метров и уже собрались сигналить, мы вдруг заметили на боковой дороге справа мотоциклиста, тут же скрывшегося за изгородью у перекрестка.
– Проклятье! – крикнул Ленц. – Сейчас будет дело!
В ту же секунду на шоссе впереди черной машины появился мотоциклист.
Он был метрах в двадцати от нее и, видимо, неверно оценив ее скорость, попытался прямо с поворота проскочить вперед.
Машина взяла резко влево; но и мотоцикл подался влево.
Тогда машина круто метнулась вправо, задев мотоцикл крылом.
Мотоциклист перелетел через руль и плюхнулся на шоссе.
Машину стало заносить, водитель не мог овладеть ею. Сорвав дорожный знак и потеряв при этом фару, она с грохотом врезалась в дерево.
Все произошло в несколько секунд.
В следующее мгновенье, на большой еще скорости, подъехали мы. Заскрежетали баллоны. Кестер пустил «Карла», как коня, между помятым мотоциклом и стоявшей боком, дымящейся машиной; он едва не задел левым колесом руку лежавшего мотоциклиста, а правым – задний бампер черной машины. Затем взревел мотор, и «Карл» снова вышел на прямую; взвизгнули тормоза, и все стихло.
– Чистая работа, Отто! – сказал Ленц.