Почему другие могут делать подарки любимой, а я нет?
Пат внимательно посмотрела на меня:
– Робби, но я вовсе не хочу такой шубы.
– Нет, – заявил я, – ты ее получишь!
Ни слова больше об этом.
Завтра мы за ней пошлем.
– Спасибо, дорогой, – сказала она с улыбкой и поцеловала меня тут же на улице. – А теперь твоя очередь. – Мы остановились перед магазином мужских мод.
– Вот этот фрак! Он подойдет к моей норке.
И вот этот цилиндр тоже.
Интересно, как бы ты выглядел в цилиндре?
– Как трубочист. – Я смотрел на фрак.
Он был выставлен в витрине, декорированной серым бархатом.
Я внимательнее оглядел витрину.
Именно в этом магазине я купил себе весной галстук, в тот день, когда впервые был вдвоем с Пат и напился.
Что-то вдруг подступило к горлу, я и сам не знал, почему.
Весной… Тогда я еще ничего не знал обо всем…
Я взял узкую ладонь Пат и прижал к своей щеке.
Потом я сказал: – К шубке надо еще что-нибудь. Одна только норка – все равно что автомобиль без мотора.
Два или три вечерних платья…
– Вечерние платья… – подхватила она, останавливаясь перед большой витриной. – Вечерние платья, правда… от них мне труднее отказаться…
Мы подыскали три чудесных платья.
Пат явно оживилась от этой игры.
Она отнеслась к ней совершенно серьезно, – вечерние платья были ее слабостью.
Мы подобрали заодно все, что было необходимо к ним, и она все больше загоралась.
Ее глаза блестели.
Я стоял рядом с ней, слушал ее, смеялся и думал, до чего же страшно любить женщину и быть бедным.
– Пойдем, – сказал я наконец в порыве какого-то отчаянного веселья, – уж если делать что-нибудь, так до конца! – Перед нами была витрина ювелирного магазина. – Вот этот изумрудный браслет!
И еще вот эти два кольца и серьги!
Не будем спорить!
Изумруды – самые подходящие камни для тебя.
– За это ты получишь эти платиновые часы и жемчужины для манишки.
– А ты – весь магазин.
На меньшее я не согласен…
Она засмеялась и, шумно дыша, прислонилась ко мне:
– Хватит, дорогой, хватит!
Теперь купим себе еще несколько чемоданов, пойдем в бюро путешествий, а потом уложим вещи и уедем прочь из этого города, от этой осени, от этого дождя…
«Да, – подумал я. – Господи, конечно да, и тогда она скоро выздоровеет!» – А куда? – спросил я. – В Египет?
Или еще дальше?
В Индию и Китай?
– К солнцу, милый, куда-нибудь к солнцу, на юг, к теплу.
Где пальмовые аллеи, и скалы, и белые домики у моря, и агавы.
Но, может быть, и там дождь.
Может быть, дождь везде.
– Тогда мы просто поедем дальше, – сказал я. – Туда, где нет дождей. Прямо в тропики, в южные моря.
Мы стояли перед яркой витриной бюро путешествий «Гамбург – Америка» и смотрели на модель парохода.
Он плыл по синим картонным волнам, а за ним мощно поднималась фотографическая панорама небоскребов Манхэттана.
В других витринах были развешаны большие пестрые карты с красными линиями пароходных маршрутов.
– И в Америку тоже поедем, – сказала Пат. – В Кентукки, и в Техас, и в Нью-Йорк, и в Сан-Франциско, и на Гавайские острова.
А потом дальше, в Южную Америку.
Через Мексику и Панамский канал в Буэнос-Айрес и затем через Рио-де-Жанейро обратно.