– Что со мной творится, Робби, с ума можно сойти! – сказала она. – Опять я спала как убитая.
– Так это ведь хорошо, – ответил я.
– Нет, – она облокотилась на подушку. – Я не хочу, столько спать.
– Почему же нет?
Иногда мне хочется уснуть и проспать ровно пятьдесят лет.
– И состариться на столько же?
– Не знаю.
Это можно сказать только потом.
– Ты огорчен чем-нибудь?
– Нет, – сказал я. – Напротив.
Я как раз решил, что мы оденемся, пойдем куда-нибудь и роскошно поужинаем.
Будем есть все, что ты любишь.
И немножко выпьем. – Очень хорошо, – ответила она. – Это тоже пойдет в счет нашего великого банкротства?
– Да, – сказал я. – Конечно.
XXI
В середине октября Жаффе вызвал меня к себе.
Было десять часов утра, но небо хмурилось и в клинике еще горел электрический свет.
Смешиваясь с тусклым отблеском утра, он казался болезненно ярким, Жаффе сидел один в своем большом кабинете.
Когда я вошел, он поднял поблескивающую лысиной голову и угрюмо кивнул в сторону большого окна, по которому хлестал дождь:
– Как вам нравится эта чертова погода?
Я пожал плечами:
– Будем надеяться, что она скоро кончится.
– Она не кончится.
Он посмотрел на меня и ничего не сказал.
Потом взял карандаш, постучал им по письменному столу и положил на место.
– Я догадываюсь, зачем вы меня позвали, – сказал я.
Жаффе буркнул что-то невнятное.
Я подождал немного.
Потом сказал:
– Пат, видимо, уже должна уехать…
– Да…
Жаффе мрачно смотрел на стол.
– Я рассчитывал на конец октября.
Но при такой погоде… – Он опять взял серебряный карандаш.
Порыв ветра с треском швырнул дождевые струи в окно.
Звук напоминал отдаленную пулеметную стрельбу.
– Когда же, по-вашему, она должна поехать? – спросил я.
Он взглянул на меня вдруг снизу вверх ясным открытым взглядом.
– Завтра, – сказал он.
На секунду мне показалось, что почва уходит у меня из-под ног.
Воздух был как вата и липнул к легким.
Потом это ощущение прошло, и я спросил, насколько мог спокойно, каким-то далеким голосом, словно спрашивал кто-то другой: – Разве ее состояние так резко ухудшилось?
Жаффе решительно покачал головой и встал.
– Если бы оно резко ухудшилось, она вообще не смогла бы поехать, – заявил он хмуро. – Просто ей лучше уехать.
В такую погоду она все время в опасности.
Всякие простуды и тому подобное…
Он взял несколько писем со стола.
– Я уже все подготовил.
Вам остается только выехать.
Главного врача санатория я знал еще в бытность мою студентом.