Булочник сделал нетерпеливый жест:
– Разумеется.
Но можно ведь выкроить новый верх.
Для вас это достаточно крупный заказ.
Я думаю, мы понимаем друг друга.
– Нет, – ответил Кестер.
Он понимал его отлично.
Этот субъект хотел бесплатно получить новый верх, за который страховое общество не платило, он собирался включить его в ремонт контрабандой.
Некоторое время мы спорили с ним. Он грозил, что добьется, чтобы у нас заказ отняли и передали другой, более сговорчивой мастерской.
В конце концов Кестер уступил.
Он не пошел бы на это, если бы у нас была работа.
– Ну то-то же. Так бы и сразу, – заметил булочник с кривой ухмылкой. – Я зайду в ближайшие дни, выберу материал.
Мне хотелось бы бежевый, предпочитаю нежные краски.
Мы выехали.
По пути Ленц обратил внимание на сидение форда.
На нем были большие черные пятна.
– Это кровь его покойной жены.
А он выторговывал новый верх.
«Беж, нежные краски…» Вот это парень!
Не удивлюсь, если ему удастся вырвать страховую сумму за двух мертвецов.
Ведь жена была беременна.
Кестер пожал плечами:
– Он, вероятно, считает, что одно к другому не имеет отношения.
– Возможно, – сказал Ленц. – Говорят, что бывают люди, которых это даже утешает в горе.
Однако нас он накрыл ровно на пятьдесят марок. * * *
Вскоре после полудня я под благовидным предлогом ушел домой.
На пять часов была условлена встреча с Патрицией Хольман, но в мастерской я ничего об этом не сказал.
Не то чтобы я собирался скрывать, но мне все это казалось почему-то весьма невероятным.
Она назначила мне свидание в кафе.
Я там никогда не бывал и знал только, что это маленькое и очень элегантное кафе.
Ничего не подозревая, зашел я туда и, едва переступив порог, испуганно отшатнулся.
Все помещение было переполнено болтающими женщинами.
Я попал в типичную дамскую кондитерскую.
Лишь с трудом удалось мне пробраться к только что освободившемуся столику.
Я огляделся, чувствуя себя не в своей тарелке.
Кроме меня, было еще только двое мужчин, да и те мне не понравились.
– Кофе, чаю, шоколаду? – спросил кельнер и смахнул салфеткой несколько сладких крошек со стола мне на костюм.
– Большую рюмку коньяку, – потребовал я.
Он принес.
Но заодно он привел с собой компанию дам, которые искали место, во главе с пожилой особой атлетического сложения, в шляпке с плерезами.
– Вот, прошу, четыре места, – сказал кельнер, указывая на мой стол.
– Стоп! – ответил я. – Стол занят.
Ко мне должны прийти.
– Так нельзя, сударь, – возразил кельнер. – В это время у нас не полагается занимать места.
Я поглядел на него.
Потом взглянул на атлетическую даму, которая уже подошла вплотную к столу и вцепилась в спинку стула.
Увидев ее лицо, я отказался от дальнейшего сопротивления.
Даже пушки не смогли бы поколебать эту особу в ее решимости захватить стол.
– Не могли бы вы тогда по крайней мере принести мне еще коньяку? – проворчал я, обращаясь к кельнеру.
– Извольте, сударь.