Затем я пошел обратно к Пат.
– Пойдем, дружище? – спросил я.
– Да, – ответила Пат, – но я хочу еще раз зайти в твою комнату.
– К чему?
В эту старую халупу…
– Останься здесь, – сказала она. – Я сейчас приду.
Я немного подождал, а потом пошел за ней.
Заметив меня, Пат вздрогнула.
Никогда еще я не видел ее такой.
Словно угасшая, стояла она посреди комнаты.
Но это длилось только секунду, и улыбка снова появилась на ее лице.
– Пойдем, – сказала она. – Уже пора.
У кухни нас ждала фрау Залевски.
Ее седые букли дрожали. На черном шелковом платье у нее была брошь с портретом покойного Залевски.
– Держись! – шепнул я Пат. – Сейчас она тебя обнимет.
В следующее мгновение Пат утонула в грандиозном бюсте.
Огромное заплаканное лицо фрау Залевски судорожно подергивалось.
Еще несколько секунд – и поток слез залил бы Пат с головы до ног, – когда матушка Залевски плакала, ее глаза работали под давлением, как сифоны.
– Извините, – сказал я, – но мы очень торопимся!
Надо немедленно отправляться!
– Немедленно отправляться? – Фрау Залевски смерила меня уничтожающим взглядом. – Поезд уходит только через два часа!
А в промежутке вы хотите, наверно, напоить бедную девочку!
Пат не выдержала и рассмеялась:
– Нет, фрау Залевски.
Надо проститься с друзьями.
Матушка Залевски недоверчиво покачала головой.
– Фройляйн Хольман, вам кажется, что этот молодой человек – сосуд из чистого золота, а на самом деле он, в лучшем случае, позолоченная водочная бутылка.
– Как образно, – сказал я.
– Дитя мое!.. – снова заволновалась фрау Залевски. – Приезжайте поскорее обратно!
Ваша комната всегда будет ждать вас.
И даже если в ней поселится сам кайзер, ему придется выехать, когда вы вернетесь!
– Спасибо, фрау Залевски! – сказала Пат. – Спасибо за все.
И за гадание на картах.
Я ничего не забуду.
– Это хорошо.
Как следует поправляйтесь и выздоравливайте окончательно!
– Да, – ответила Пат, – попробую.
До свидания, фрау Залевски.
До свидания, Фрида.
Мы пошли.
Входная дверь захлопнулась за нами.
На лестнице был полумрак, – несколько лампочек перегорело.
Тихими мягкими шагами спускалась Пат по ступенькам. Она ничего не говорила.
А у меня было такое чувство, будто окончилась побывка, и теперь, серым утром, мы идем на вокзал, чтобы снова уехать на фронт. * * *
Ленц распахнул дверцу такси.
– Осторожно! – предупредил он.
Машина была завалена розами.
Два огромных букета белых и красных бутонов лежали на заднем сидении.
Я сразу увидел, что они из церковного сада. – Последние, – самодовольно заявил Ленц. – Стоило известных усилий.
Пришлось довольно долго объясняться по этому поводу со священником.