Впрочем, для этого у меня еще есть время.
– Хочешь переодеться? – спросил я. – А то, может, спустимся на часок?
Думаю, нам лучше сперва сойти вниз.
– Да, – сказала она, – так будет лучше.
Мы спустились в бесшумном лифте и сели за один из столиков в холле.
Вскоре подошла Хельга Гутман со своими друзьями.
Они подсели к нам.
Хельга была возбуждена и не в меру весела, но я был доволен, что она с нами и что у Пат уже есть несколько новых знакомых.
Труднее всего здесь было прожить первый день.
XXII
Через неделю я поехал обратно и прямо с вокзала отправился в мастерскую.
Был вечер. Все еще лил дождь, и мне казалось, что со времени нашего отъезда прошел целый год.
В конторе я застал Кестера и Ленца.
– Ты пришел как раз вовремя, – сказал Готтфрид.
– А что случилось? – спросил я.
– Пусть сперва присядет, – сказал Кестер.
Я сел.
– Как здоровье Пат? – спросил Отто.
– Хорошо.
Насколько это вообще возможно.
Но скажите мне, что тут произошло?
Речь шла о машине, которую мы увезли после аварии на шоссе.
Мы ее отремонтировали и сдали две недели тому назад.
Вчера Кестер пошел за деньгами.
Выяснилось, что человек, которому принадлежала машина, только что обанкротился и автомобиль пущен с молотка вместе с остальным имуществом.
– Так это ведь не страшно, – сказал я. – Будем иметь дело со страховой компанией.
– И мы так думали, – сухо заметил Ленц. – Но машина не застрахована.
– Черт возьми!
Это правда, Отто?
Кестер кивнул:
– Только сегодня выяснил.
– А мы-то нянчились с этим типом, как сестры милосердия, да еще ввязались в драку из-за его колымаги, – проворчал Ленц. – А четыре тысячи марок улыбнулись!
– Кто же мог знать! – сказал я.
Ленц расхохотался:
– Очень уж все это глупо!
– Что же теперь делать, Отто? – спросил я.
– Я заявил претензию распорядителю аукциона.
Но боюсь, что из этого ничего не выйдет.
– Придется нам прикрыть лавочку. Вот что из этого выйдет, – сказал Ленц. – Финансовое управление и без того имеет на нас зуб из-за налогов.
– Возможно, – согласился Кестер.
Ленц встал:
– Спокойствие и выдержка в трудных ситуациях – вот что украшает солдата. – Он подошел к шкафу и достал коньяк.
– С таким коньяком можно вести себя даже геройски, – сказал я. – Если не ошибаюсь, это у нас последняя хорошая бутылка.
– Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – Но мы живем в эпоху отчаяния.
Тут приличествует только чувство юмора.
– Он выпил свою рюмку. – Вот, а теперь я сяду на нашего старого Росинанта и попробую наездить немного мелочи.
Он прошел по темному двору, сел в такси и уехал.
Кестер и я посидели еще немного вдвоем.
– Неудача, Отто, – сказал я. – Что-то в последнее время у нас чертовски много неудач.
– Я приучил себя думать не больше, чем это строго необходимо, – ответил Кестер. – Этого вполне достаточно.