Как там в горах?
– Если бы не туберкулез, там был бы сущий рай.
Снег и солнце.
Он поднял голову:
– Снег и солнце.
Звучит довольно неправдоподобно, верно?
– Да.
Очень даже неправдоподобно.
Там, наверху, все неправдоподобно. Он посмотрел на меня:
– Что ты делаешь сегодня вечером?
Я пожал плечами:
– Надо сперва отнести домой чемодан.
– Мне надо уйти на час.
Придешь потом в бар?
– Приду, конечно, – сказал я. – А что мне еще делать? * * *
Я съездил на вокзал за чемоданом и привез его домой.
Я постарался проникнуть в квартиру без всякого шума – не хотелось ни с кем разговаривать.
Мне удалось пробраться к себе, не попавшись на глаза фрау Залевски.
Немного посидел в комнате.
На столе лежали письма и газеты.
В конвертах были одни только проспекты.
Да и от кого мне было ждать писем?
«А вот теперь Пат будет мне писать», – подумал я.
Вскоре я встал, умылся и переоделся.
Чемодан я не распаковал, – хотелось, чтобы было чем заняться, когда вернусь.
Я не зашел в комнату Пат, хотя знал, что там никто не живет.
Тихо, прошмыгнув по коридору, я очутился на улице и только тогда вздохнул свободно.
Я пошел в кафе «Интернациональ», чтобы поесть.
У входа меня встретил кельнер Алоис.
Он поклонился мне: – Что, опять вспомнили нас?
– Да, – ответил я. – В конце концов люди всегда возвращаются обратно.
Роза и остальные девицы сидели вокруг большого стола. Собрались почти все: был перерыв между первым и вторым патрульным обходом.
– Мой бог, Роберт! – сказала Роза. – Вот редкий гость!
– Только не расспрашивай меня, – ответил я. – Главное, что я опять здесь.
– То есть как?
Ты собираешься приходить сюда часто?
– Вероятно.
– Не расстраивайся, – сказала она и посмотрела на меня. – Все проходит.
– Правильно, – подтвердил я. – Это самая верная истина на свете.
– Ясно, – подтвердила Роза. – Лилли тоже могла бы порассказать кое-что на этот счет.
– Лилли? – Я только теперь заметил, что она сидит рядом с Розой. – Ты что здесь делаешь?
Ведь ты замужем и должна сидеть дома в своем магазине водопроводной арматуры.
Лилли не ответила.
– Магазин! – насмешливо сказала Роза. – Пока у нее еще были деньги, все шло как по маслу. Лилли была прекрасна. Лилли была мила, и ее прошлое не имело значения.
Все это счастье продолжалось ровно полгода!
Когда же муж выудил у нее все до последнего пфеннига и стал благородным господином на ее деньги, он вдруг решил, что проститутка не может быть его женой. – Роза задыхалась от негодования. – Вдруг, видите ли, выясняется: он ничего не подозревал и был потрясен, узнав о ее прошлом.
Так потрясен, что потребовал развода.
Но денежки, конечно, пропали.
– Сколько? – спросил я.
– Четыре тысячи марок! Не пустяк!