Я прошел с ним к туалету и присел в передней, чтобы подождать его.
Сладковатый запах свечей смешивался с ароматом хвои, сгоравшей с легким треском.
И вдруг мне померещилось, будто я слышу любимые легкие шаги, ощущаю теплое дыхание и близко вижу пару темных глаз…
– Черт возьми! – сказал я и встал. – Что это со мной?
В тот же миг раздался оглушительный шум:
– Поттер!
– Браво, Алоизиус!
Кремация победила. * * *
В задней комнате клубился сигарный дым. Разносили коньяк.
Я все еще сидел около стойки.
Появились девицы.
Они сгрудились недалеко от меня и начали деловито шушукаться. – Что у вас там? – спросил я.
– Для нас приготовлены подарки, – ответила Марион.
– Ах вот оно что.
Я прислонил голову к стойке и попытался представить себе, что теперь делает Пат.
Я видел холл санатория, пылающий камин и Пат, стоящую у подоконника с Хельгой Гутман и еще какими-то людьми.
Все это было так давно… Иногда я думал: проснусь в одно прекрасное утро, и вдруг окажется, что все прошло, позабыто, исчезло.
Не было ничего прочного – даже воспоминаний.
Зазвенел колокольчик.
Девицы всполошились, как вспугнутая стайка кур, и побежали в биллиардную.
Там стояла Роза с колокольчиком в руке.
Она кивнула мне, чтобы я подошел.
Под небольшой елкой на биллиардном столе были расставлены тарелки, прикрытые шелковой бумагой.
На каждой лежал пакетик с подарком и карточка с именем. Девицы одаривали друг друга.
Все подготовила Роза.
Подарки были вручены ей в упакованном виде, а она разложила их по тарелкам.
Возбужденные девицы тараторили, перебивая друг друга; они суетились, как дети, желая поскорее увидеть, что для них приготовлено.
– Что же ты не возьмешь свою тарелку? – спросила меня Роза.
– Какую тарелку?
– Твою.
И для тебя есть подарки.
На бумажке изящным рондо и даже в два цвета – красным и черным – было выведено мое имя.
Яблоки, орехи, апельсины, от Розы свитер, который она сама связала, от хозяйки – травянисто-зеленый галстук, от Кики – розовые носки из искусственного шелка, от красавицы Валли – кожаный ремень, от кельнера Алоиса – полбутылки рома, от Марион, Лины и Мими общий подарок – полдюжины носовых платков, и от хозяина – две бутылки коньяка.
– Дети, – сказал я, – дети, но это совершенно неожиданно.
– Ты изумлен? – воскликнула Роза.
– Очень.
Я стоял среди них, смущенный и тронутый до глубины души.
– Дети, – сказал я, – знаете, когда я получал в последний раз подарки?
Я и сам не помню.
Наверно, еще до войны.
Но ведь у меня-то для вас ничего нет.
Все были страшно рады, что подарки так ошеломили меня.
– За то, что ты нам всегда играл на пианино, – сказала Лина и покраснела.
– Да сыграй нам сейчас, – это будет твоим подарком, – заявила Роза.
– Все, что захотите, – сказал я. – Все, что захотите.
– Сыграй «Мою молодость», – попросила Марион.
– Нет, что-нибудь веселое, – запротестовал Кики.
Его голос потонул в общем шуме.
Он вообще не котировался всерьез как мужчина.
Я сел за пианино и начал играть.