Мне нужен помощник для всякой беготни по делам союза и тому подобное.
Сверх жалованья будет время от времени получать пакет с мясом.
Подкормиться ему не мешает – очень уж тощий.
– Это верное слово? – спросил Ленц.
– Слово Стефана Григоляйта.
– Джорджи, – позвал я. – Поди-ка сюда.
Когда ему сказали, в чем дело, он задрожал.
Я вернулся к Кестеру.
– Послушай, Отто, – сказал я, – ты бы хотел начать жизнь сначала, если бы мог?
– И прожить ее так, как прожил?
– Да.
– Нет, – сказал Кестер.
– Я тоже нет, – сказал я.
XXIV
Это было три недели спустя, в холодный январский вечер. Я сидел в «Интернационале» и играл с хозяином в «двадцать одно».
В кафе никого не было, даже проституток.
Город был взволнован.
На улице то и дело проходили демонстранты: одни маршировали под громовые военные марши, другие шли с пением «Интернационала». А затем снова тянулись длинные молчаливые колонны. Люди несли транспаранты с требованиями работы и хлеба.
Бесчисленные шаги на мостовой отбивали такт, как огромные неумолимые часы.
Перед вечером произошло первое столкновение между бастующими и полицией. Двенадцать раненых. Вся полиция давно уже была в боевой готовности.
На улицах завывали сирены полицейских машин.
– Нет покоя, – сказал хозяин, показывая мне шестнадцать очков. – Война кончилась давно, а покоя все нет, а ведь только покой нам и нужен.
Сумасшедший мир!
На моих картах было семнадцать очков. Я взял банк.
– Мир не сумасшедший, – сказал я. – Только люди.
Алоис стоял за хозяйским стулом, заглядывая в карты. Он запротестовал:
– Люди не сумасшедшие. Просто жадные.
Один завидует другому.
Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет.
Тут все дело только в распределении. – Правильно, – сказал я пасуя. – Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.
Хозяин открыл карты.
У него было пятнадцать очков, и он неуверенно посмотрел на меня.
Прикупив туза, он себя погубил.
Я показал свои карты.
У меня было только двенадцать очков. Имея пятнадцать, он бы выиграл.
– К черту, больше не играю! – выругался он. – Какой подлый блеф!
А я-то думал, что у вас не меньше восемнадцати.
Алоис что-то пробормотал.
Я спрятал деньги в карман.
Хозяин зевнул и посмотрел на часы:
– Скоро одиннадцать.
Думаю, пора закрывать.
Все равно никто уже не придет.
– А вот кто-то идет, – сказал Алоис.
Дверь отворилась.
Это был Кестер.
– Что-нибудь новое, Отто?
Он кивнул:
– Побоище в залах «Боруссии».
Два тяжелораненых, несколько десятков легкораненых и около сотни арестованных.