Мораль – это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.
Он дал астрологу деньги, и мы пошли дальше.
Улица была пуста.
Черная кошка перебежала нам дорогу.
Ленц показал на нее рукой:
– Теперь, собственно, полагается поворачивать обратно.
– Ничего, – сказал я. – Раньше мы видели белую. Одна нейтрализует другую.
Мы продолжали идти.
Несколько человек шли нам навстречу по другой стороне.
Это были четыре молодых парня.
Один из них был в новых кожаных крагах светло-желтого оттенка, остальные в сапогах военного образца.
Они остановились и уставились на нас. – Вот он! – вдруг крикнул парень в крагах и побежал через улицу к нам.
Раздались два выстрела, парень отскочил в сторону, и вся четверка пустилась со всех ног наутек.
Я увидел, как Кестер рванулся было за ними, но тут же как-то странно повернулся, издал дикий, сдавленный крик и, выбросив вперед руки, пытался подхватить Ленца, тяжело грохнувшегося на брусчатку.
На секунду мне показалось, что Ленц просто упал; потом я увидел кровь.
Кестер распахнул пиджак Ленца и разодрал на нем рубашку. Кровь хлестала сильной струей.
Я прижал носовой платок к ране.
– Побудь здесь, я пригоню машину, – бросил Кестер и побежал.
– Готтфрид, ты слышишь меня? – сказал я.
Его лицо посерело.
Глаза были полузакрыты.
Веки не шевелились.
Поддерживая одной рукой его голову, другой я крепко прижимал платок к ране.
Я стоял возле него на коленях, стараясь уловить хоть вздох или хрип; но не слышал ничего, вокруг была полная тишина, бесконечная улица, бесконечные ряды домов, бесконечная ночь, – я слышал только, как на камни лилась кровь, и знал, что с ним такое не раз уже могло случиться, но теперь я не верил, что это правда.
Кестер примчался на полном газу.
Он откинул спинку левого сидения.
Мы осторожно подняли Готтфрида и уложили его.
Я вскочил в машину, и Кестер пустился во весь опор к ближайшему пункту скорой помощи.
Здесь он осторожно затормозил:
– Посмотри, есть ли там врач.
Иначе придется ехать дальше.
Я вбежал в помещение.
Меня встретил санитар.
– Есть у вас врач?
– Да.
Вы привезли кого-нибудь?
– Да.
Пойдемте со мной!
Возьмите носилки.
Мы положили Готтфрида на носилки и внесли его.
Врач с закатанными рукавами уже ждал нас.
Мы поставили носилки на стол.
Врач опустил лампу, приблизив ее к ране:
– Что это?
– Огнестрельное ранение.
Он взял комок ваты, вытер кровь, пощупал пульс, выслушал сердце и выпрямился: – Ничего нельзя сделать.
Кестер не сводил с него глаз:
– Но ведь пуля прошла совсем сбоку.
Ведь это не может быть опасно!
– Тут две пули! – сказал врач.