– Подъедем, ясное дело! – Густав оживился. – И чего только теперь не воруют!
Каждый день несколько машин.
Но чаще всего на них разъезжают, пока не выйдет бензин, а потом бросают.
– Да, так, вероятно, будет и с нашей.
Густав сказал, что скоро собирается жениться.
Его невеста ожидает ребенка, и тут, мол, уж ничего не поделаешь.
Мы проехали по Менкештрассе и по соседним улицам.
– Вот она! – крикнул вдруг Густав.
Машина стояла в темном переулке.
Я подошел к ней, достал свой ключ и включил зажигание.
– Все в порядке, Густав, – сказал я. – Спасибо, что подвез.
– Не пропустить ли нам где-нибудь по рюмочке? – спросил он.
– Не сегодня.
Завтра.
Очень спешу.
Я полез в карман, чтобы заплатить ему за ездку.
– Ты что, спятил? – спросил он.
– Тогда спасибо, Густав.
Не задерживайся.
До свидания.
– А что если устроить засаду и накрыть молодца, который угнал ее?
– Нет, нет, он уже, конечно, давно смылся. – Меня вдруг охватило дикое нетерпение. – До свидания, Густав.
– А бензин у тебя есть? – Да, достаточно.
Я уже проверил.
Значит, спокойной ночи.
Он уехал.
Выждав немного, я двинулся вслед за ним, добрался до Менкештрассе и медленно проехал по ней на третьей скорости.
Потом я развернулся и поехал обратно. Кестер стоял на углу:
– Что это значит?
– Садись, – быстро сказал я. – Тебе уже не к чему стоять здесь.
Я как раз от Альфонса.
Он его… он его уже встретил.
– И что?
– Да, – сказал я.
Кестер молча забрался на сидение.
Он не сел за руль.
Чуть сгорбившись, он примостился возле меня. Машина тронулась.
– Поедем ко мне? – спросил я.
Он кивнул.
Я прибавил газу и свернул на набережную канала.
Вода тянулась широкой серебряной полосой.
На противоположном берегу в тени стояли черные как уголь сараи, но на мостовой лежал бледно-голубой свет, и шины скользили по нему, как по невидимому снегу.
Широкие серебристо-зеленые башни собора в стиле барокко высились над рядами крыш.
Они сверкали на далеком фоне фосфоресцирующего неба, в котором, как большая световая ракета, повисла луна.
– Отто, я рад, что все случилось именно так, – сказал я.
– А я нет, – ответил он. * * *
У фрау Залевски еще горел свет.
Когда я открыл входную дверь, она вышла из гостиной.
– Вам телеграмма, – сказала она.
– Телеграмма? – повторил я удивленно.