– Слава богу, – сказал я, придя немного в себя, – я думал, ты в постели.
Она покачала головой, ее волосы коснулись моей щеки.
Потом она выпрямилась, сжала ладонями мое лицо и посмотрела на меня.
– Ты приехал! – прошептала она. – Подумать только, ты приехал!
Она поцеловала меня осторожно, серьезно и бережно, словно боялась сломать.
Почувствовав ее губы, я задрожал.
Все произошло слишком быстро, и я не мог осмыслить это до конца.
Я еще не был здесь по-настоящему; я был еще полон ревом мотора и видел убегающую ленту шоссе.
Так чувствует себя человек, попадающий из холода и мрака в теплую комнату, – он ощущает тепло кожей, глазами, но еще не согрелся.
– Мы быстро ехали, – сказал я.
Она не ответила и продолжала молча смотреть на меня в упор, и казалось, она ищет и хочет снова найти что-то очень важное.
Я был смущен, я взял ее за плечи и опустил глаза.
– Ты теперь останешься здесь? – спросила она.
Я кивнул.
– Скажи мне сразу.
Скажи, уедешь ли ты… Чтобы я знала.
Я хотел ответить, что еще не знаю этого и что через несколько дней мне, видимо, придется уехать, так как у меня нет денег, чтобы оставаться в горах.
Но я не мог.
Я не мог сказать этого, когда она так смотрела на меня.
– Да, – сказал я, – останусь здесь.
До тех пор, пока мы не сможем уехать вдвоем.
Ее лицо оставалось неподвижным.
Но внезапно оно просветлело, словно озаренное изнутри – О, – пробормотала она, – я бы этого не вынесла.
Я, попробовал разглядеть через ее плечо температурный лист, висевший над изголовьем постели.
Она это заметила, быстро сорвала листок, скомкала его и швырнула под кровать.
– Теперь это уже ничего не стоит, – сказала она.
Я заметил, куда закатился бумажный шарик, и решил незаметно поднять его потом и спрятать в карман.
– Ты была больна? – спросил я.
– Немного.
Все уже прошло.
– А что говорит врач?
Она рассмеялась:
– Не спрашивай сейчас о врачах.
Вообще ни о чем больше не спрашивай.
Ты здесь, и этого достаточно!
Вдруг мне показалось, что она уже не та.
Может быть, от того, что я так давно ее не видел, но она показалась мне совсем не такой, как прежде.
Ее движения стали более плавными, кожа теплее, и даже походка, даже то, как она пошла мне навстречу, – все было каким-то другим… Она была уже не просто красивой девушкой, которую нужно оберегать, было в ней что-то новое, и если раньше я часто не знал, любит ли она меня, то теперь я это ясно чувствовал. Она ничего больше не скрывала; полная жизни, близкая мне как никогда прежде, она была прекрасна, даря мне еще большее счастье… Но все-таки в ней чувствовалось какое-то странное беспокойство.
– Пат, – сказал я. – Мне нужно поскорее спуститься вниз.
Кестер ждет меня.
Нам надо найти квартиру.
– Кестер?
А где Ленц?
– Ленц… – сказал я. – Ленц остался дома.
Она ни о чем не догадалась.
– Ты можешь потом прийти вниз? – спросил я. – Или нам подняться к тебе?
– Мне можно все.
Теперь мне можно все.
Мы спустимся и выпьем немного.
Я буду смотреть, как вы пьете.