– Пока еще нет, но в ближайшие дни я добьюсь.
– Жаль. – Она опрокинула шахматные фигуры и встала.
– Что будем делать? – спросил я – Пойдем в бар?
– Мы по вечерам часто играем в карты, – сказал Антонио. – Скоро задует фен – это уже ощущается.
В такое время карты – самое подходящее.
– Ты играешь в карты, Пат? – удивился я. – Какие же ты знаешь игры?
Подкидного дурака или пасьянс?
– Покер, милый, – заявила Пат.
Я рассмеялся.
– Нет, право же, она умеет, – сказал Антонио. – Только она слишком отчаянная.
Неимоверно блефует.
– Я тоже, – возразил я. – Значит, нужно испробовать хоть разок.
Мы забрались в угол и начали играть Пат неплохо разбиралась в покере.
Она действительно блефовала так, что можно было только диву даваться.
Час спустя Антонио показал на окно.
Шел снег.
Медленно, словно колеблясь, большие хлопья падали почти вертикально.
– Совсем безветренно, – сказал Антонио. – Значит, будет много снега.
– Где сейчас может быть Кестер? – спросила Пат.
– Он уже проехал главный перевал, – ответил я.
На мгновение я отчетливо увидел перед собою «Карла» и Кестера, который вел его сквозь белую, снежную ночь. И внезапно мне показалось невероятным, что я сижу здесь, что Кестер где-то в пути, что Пат рядом со мной.
Она смотрела на меня со счастливой улыбкой, ее рука с картами спокойно лежала на столе.
– Твой ход, Робби.
Пушечный снаряд пробрался через весь зал, остановился у нашего стола и добродушно заглядывал в карты.
Вероятно, его жена уже уснула, и он искал собеседника.
Я положил карты, злобно посмотрел на него и таращился, пока он не ушел.
– Ты не очень любезен, – весело сказала Пат.
– Нет, я не хочу быть любезным, – возразил я.
Потом мы еще зашли в бар и выпили пару коктейлей, а затем Пат нужно было отправляться спать.
Я попрощался с ней в ресторане.
Она медленно поднялась по лестнице, остановилась и оглянулась перед тем, как свернуть в коридор.
Я подождал некоторое время и зашел в контору, чтобы получить ключ от своей комнаты.
Маленькая секретарша улыбалась.
– Семьдесят восьмой номер, – сказала она.
Это было рядом с комнатой Пат.
– Неужели по указанию мадмуазель Рексрот? – спросил я.
– Нет. Мадмуазель Рексрот ушла в молитвенный дом, – ответила она.
– Молитвенные дома и вправду иногда приносят благодать, – сказал я и быстро поднялся наверх.
Мои вещи были уже распакованы.
Через полчаса я постучал в боковую дверь, которая вела в соседнюю комнату.
– Кто там? – крикнула Пат.
– Полиция нравов, – ответил я.
Ключ щелкнул, и дверь распахнулась.
– Робби, ты? – пробормотала изумленная Пат.
– Да, это я – победитель мадмуазель Рексрот и владелец коньяка и «порто-ронко». – Обе бутылки я вытащил из кармана своего халата. – А теперь отвечай немедленно: сколько мужчин уже здесь побывало?
– Никого, кроме одной футбольной команды и одного оркестра филармонии, – смеясь, заявила Пат. – Ах, милый, теперь опять наступили прежние времена. * * *
Она заснула на моем плече.
Я еще долго не засыпал.
В углу комнаты горела маленькая лампа.
Снежные хлопья тихо ударялись в окно, и казалось, что время остановилось в этом зыбком золотисто-коричневом полумраке.